Пока он медленно спускался к нам, не скрывая своей злорадной улыбки, я боролся со своим желанием схватить автомат и продырявить тело этого ублюдка. Бесспорно, он не сравнится с мистером Эйбрамсоном, который не гнушался ничем, если кто-то или что-то стояло на пути к его цели, но этот человек был тем еще моральным уродом, причинявшим боль людям и получавшим от этого какое-то изощренное удовольствие. На миг я взглянул на Рафаэля, лицо которого окаменело; лишь только сжатые челюсти выдавали его ярость, затем мой взгляд переместился на Альваро, светившегося обожанием. Этот идиот свихнулся на своем никчемном папаше.
Поравнявшись с нами, мистер Варгас сделал глубокий вдох, широко улыбнулся и стал осматривать нас так, будто мы какие-то экспонаты в музее. Когда он остановился напротив меня, я не выдержал и ударил его в челюсть, услышав приятный хруст в костях. Этот мудак бесил одним только своим существованием. Эйден, голос которого раздался у меня в ухе, радостно вскрикнул, понимая, что происходит, после чего приказал мне добить этого ублюдка. Я бы с радостью сделал это, но проблема была в том, что дула десятков автоматов были направлены на меня, из-за чего лишние действия здесь были ни к чему. Не надо провоцировать льва, когда он голоден. Мистер Варгас поднялся с пола, трогая свою челюсть и улыбаясь одновременно. Что за гнусный тип?!
— Неплохой удар, щенок, — пророкотал он, говоря с заметным испанским акцентом. — Но он мог бы быть и лучше.
Сказав это, мистер Варгас сделал выпад в мою сторону, но Темпл ловко перехватил его руку, отбросив ее.
— Предлагаю прекратить это и перейти к мирным переговорам, — сказал он.
Мирным переговорам?! МИРНЫМ ПЕРЕГОВОРАМ?! Когда этот кретин успел растерять последние остатки своего мозга? Он хоть понимает, насколько нелепо это сейчас звучало?
— Никаких мирных переговоров! — заорал я, желая убить этого испанского мудака.
Я помню, как рвал на себе волосы Рафаэль, как его после всего, что произошло, не принимал отец, считая теперь сын — испорченный товар. Мы были рядом с Рафаэлем, помогая ему залечивать раны, а не этот ублюдок, что смеет теперь претендовать на него. Харви толкнул меня в бок, отчего я взглянул на него: этот человек даже здесь, даже в такой ситуации, сумел сохранить хладнокровие.
— Мирных переговоров не будет — это и ежу понятно, — спокойно произнес он, неотрывно глядя мистеру Варгасу в лицо. — Но все же парочкой слов нам обменяться придется, верно?
Отец Рафаэля вновь улыбнулся, потер челюсть, после чего сел на кресло, удобно разместив ноги.
— Не хотите присесть? — спросил он, после чего кивнул головой и его псы накинулись на нас, ударив по ногам и приставив к головам автоматы. — Ну во-о-от, — протянул он, — так-то лучше, — я привстал, желая растерзать этого шакала, но дуло вжалось в череп сильнее, как бы намекая на то, что от меня, как от мертвого, пользы не будет. Пришлось опуститься обратно. — Я всегда говорил твоему отцу, что у тебя вздорный характер, — сообщил мне мистер Варгас.
От одно только упоминания я закипел от злости и плюнул ему в лицо. Жаль, что я не могу сейчас обхватить эту шею и сжать ее в своих ладонях, доводя этого подонка до кончины. Мистер Варгас медленно стер с себя плевок, с ненавистью глядя на меня. На моем лице сама по себе появилась широкая улыбка. Мы всегда недолюбливали друг друга.
— Покажи этому сукиному сыну, что бывает с теми, у кого очень длинный язык, — отдал приказ мистер Варгас.
Дуло автомата перестало давить на череп, я услышал, как человек сзади замахнулся им, чтобы ударить, но тут меня своими телами закрыли Харви, Зейн и Темпл. Голос, принадлежавший Рафаэлю, раздался в зале. Мрачный, скрывающий угрозу.
— Даже не смей трогать его, иначе я сам сверну тебе шею.
Человек сзади замялся, глядя то на мистера Варгаса, то на Рафаэля. Отец же смотрел на своего сына с удивлением, Альваро, притаившийся рядом, — с завистью.
— Как ты считаешь: перечить своему отцу — это глупость или безрассудство? — спросил мистер Варгас у Рафаэля.
— Скорее, это привилегия. Плоть от плоти твоей. Так ведь отец?
Я взглянул на Рафаэля, его лицо было безэмоционально.
— Мне нестрашно потерять сына, если он идет против меня, — парировал ублюдок. — Тем более на замену у меня есть хороший экземпляр.
Даже не глядя на Альваро, мистер Варгас кивнул в его сторону. На долю секунды на лице Альваро отобразилась обида, которая тут же скрылась под маской безразличия.
— Интересно, все отцы воспринимают своих детей как экземляры? Или только ты отличаешься отсутствием даже капли любви к своей семье? Я думал, что после всего того, что для тебя сделал Альваро, ты удосужишься назвать его своим сыном, — с печалью в голосе произнес Рафаэль.
Румянец злости проступил на щеках Альваро. Правда, на кого он держал обиду, сказать сложно.
