Я закрыл глаза, чувствуя себя так, словно меня окатили ведром ледяной воды. Харви позади меня вздохнул, что свидетельствовало о том, что он так же взбудоражен, как и я. Мне хотелось свернуть головы этим мерзавцам, что хохотали, обсуждая это дерьмо.
— И хороша она была? — спросил другой.
— О да, — протянул рассказчик. — Она была такой узенькой, что я кончил через несколько минут. И правду же говорят, что секс с девственницами совершенно другой.
Они снова заржали, давясь слюной, и я понял, что больше не могу слушать это. Понимая, в каком я сейчас состоянии, Харви немедленно схватил меня сзади и оттащил за угол, где прижал к стене.
— Приди в себя, — спокойно произнес он. — Вдох и выдох.
Я сделал так, как он сказал, ощущая, как рассудок начинает немного проясняться, и все желание убить их было еще сильно. Я снял маску, наплевав на то, что любой мог нас сейчас увидеть и понять, кто есть кто.
— Почему они существуют? — проскрежетал я. — Почему такие гниды должны жить?
Харви тоже снял маску и внимательно посмотрел мне в глаза.
— А кто сказал, что они должны жить?
На наших лицах отобразились понимающие улыбки.
— Когда? — спросил я, напрягая слух и слушая, как гниды снова засмеялись.
— Сделать нужно все тихо, — прошептал Харви. — Они не узнают нас, когда мы войдем туда, — он тыкнул на маску, — а мы воспользуемся моментом.
— Волк в овечьей шкуре, — кивнул я головой.
Харви мягко шлепнул меня по щеке и тут же погладил ее, заглянув мне в глаза.
— Ты как? Пришел в себя?
Я слабо улыбнулся, мотнув головой.
— Приду в себя только тогда, когда услышу их последние вздохи.
Он кивнул головой, братски обняв меня, а затем мы натянули свои маски и неспешно двинулись к отрытой двери, параллельно осматривая коридор. Никого там не найдя и приметив еще три двери, я первым вошел в комнату, видя перед собой трех взрослых мужчин максимально неприятной внешности: у двух волосы свисали патлами, у одного их не было вообще, глаза у всех маленькие, похожи на поросячьи, губы тонкие. У лысого они еще были обветрены, а тот, кто был с длинными волосами и карими глазами, похоже страдал дерматитом, из-за которого кожа его лица покрылась красными пятнами и весьма заметно шелушилась. На миг они замолчали при виде нас, окинув оценивающим взглядом фигуры, а потом лысый спросил:
— Какими судьбами, пацаны? — он противно вонзил зубы в яблоко, откусывая от него здоровый кусок.
Я прошел вперед, встав рядом с тем, у кого были патлы свисали до груди, а глаза оказались серенькими. Он нахмурился. качнув головой. Быстро пробежавшись глазами по помещению, я удовлетворенно заметил, что эти трое были уполномочены следить за передвижениями всех, кто находился в театре: на длинном обшарпанном столе расположились четыре компьютера, экраны которых делились на шесть частей и показывали буквально все. Эти ублюдки были настолько увлечены рассказами о низменных и мерзких делах, что совершенно не обратили внимание на тот угол, в котором мы буквально две минуты назад стояли с Харви, демонстрируя свои ангельские лица. Ох, какую же идиотскую ошибку они допустили.
— Чего вы молчите? — спросил ушлепок рядом со мной, и я по голосу понял, что он как раз является рассказчиком.
Не дав им больше времени, я выхватил два своих ножа. Один я кинул другому длинноволосому в глотку, пронзив ее насквозь, отчего свинья рухнула на пол, как подкошенная, а второй всадил рядом стоящему сначала в живот, затем пошагово в оба бедра, лишив его возможности двигаться. Харви в этот момент свернул шею лысыму, который было закричал. С открытым ртом он повалился на пол.
Оставшийся в живых ублюдок заныл, хлюпая носом и проливая горькие слезы.
— Пожалуйста, — взмолился он, — я сделаю все, что угодно.
Усмехнувшись, я ударил его по лицу рукоятью ножа, тем самым оглушив ублюдка, а затем схватил его за язык и сделал одно резкое движение, благодаря которому наш ушлепок больше не сможет говорить. Он замычал во все горло, упав на пол, после чего сжал рот и зарыдал. Его нога пришлась бы моей голени, если бы я вовремя не убрал ногу. Он попытался что-то сказать, но из рта вышли только мычание и кровь. Я обернулся, дав знак Харви следить за компьютерами, а сам опустился на корточки, глядя, как этот паразит извивается от боли.
— Эта долбанная шалава не понимала, что должна была расплатиться со мной за то, что причинила боль невинному существу, — передразнивал я, наклонив голову и посмотрев на него.
Мой взгляд поверг его в ужас, из-за чего он стал отползать от меня в надежде удрать, я же схватил его за ногу, грубо потянув на себя, после чего ударил несколько раз сапогом ему по лицу, сломав нос и челюсть.
— Нет, не-е-ет, — рассмеялся я, когда увидел, как у него закатываются глаза, — не выключайся, мы еще не закончили. Я оставлю тебя в живых, слышишь? — я несколько раз ударил его по щеке, отчего его веки затрепетали. — Слышишь, я оставлю тебя в живых! Ну постараюсь, конечно, правда, не совсем уверен, что это возможно после того, что я собираюсь сделать с тобой.
