Как-то раз, когда я прогуливала очередной урок математики из-за того, что совершенно ее не понимала и даже ненавидела, мною был открыт неизведанный лес Хейтфорда. Я считала, что знала этот город наизусть, потому что родилась в нем, все детство провела на его улицах, изучая новые места, когда он расширялся, но оказалось, что есть место, о котором я понятия не имела. Мне было тогда четырнадцать. Я наткнулась на протоптанную тропинку в лесу около нашего дома, и она уходила все дальше и дальше, простираясь на пятнадцать километров вперед. Схватив из тайника фонарь, я шла по ней, открывая для себя небольшую речку, протекавшую в лесу, участок с растущими соснами, которых у нас не было, а также многочисленную мошкару, атаковавшую меня на протяжении всей дороги. Спустя несколько часов, я вышла к заброшенному зданию, доселе мне неизвестном, и поразилась его масштабности и жуткой красоте. Я подошла к нему ближе, ощущая, как дрожат мои колени одновременно от страха и восторга первого открытия, изучала это сооружения, отмечая каждую деталь. Здание было длинным, настолько длинным, что мне не хватило бы и нескольких дней, чтобы исследовать каждую комнату, узкие башенки, которых было достаточно много, устремлялись ввысь, шпили на крыше этих башенок делали их визуально еще длиннее и прибавляли им изящности, темный камень с готическими фигурами придавали ему что-то мистическое, жутковатое, таинственное и притягательное, а витражные окна с невероятно красивыми пейзажами и портретами Девы Марии и Иисуса Христа цепляли и уносили в неизведанные миры. Долгое время я не могла оторваться от них, погружаясь в каждую картину, стараясь прочувствовать все эмоции, которые они дарили, но, когда перед мной предстала последняя, я вошла внутрь здания через центральный вход, отмечая, что изнутри оно было совсем другим.
Определенно кто-то влиятельный обратил внимание на это здание, потому что помещения были отремонтированы и отделаны в современном стиле, а также оснащены крутой техникой и качественной мебелью. Здесь даже имелась кухня. Я подошла к барной стойке, которая стояла неподалеку от нее, и чуть приоткрыла дверцу, борясь с назойливым голос в моей голове, твердившим, что мне стоит немедленно покинуть здание ради своей собственной безопасности. Проигнорировав его, я полностью открыла дверцу, отмечая разнообразие алкоголя, от которого бар буквально ломился, взяла бутылку виски и присмотрелась к этикетке, где были написаны условия хранения и срок годности. Ничего не смысля в алкоголе, я положила бутылку обратно, встала и пошла дальше, как вдруг заметила коридор, темный, жутковатый, без единой лампочки. Ну и как же по-другому? Мне стало интересно, что там. Страх смешался с любопытством, побуждая меня двинуться дальше, узнать, что там, и я, собственно, сделала это. Включив свой фонарик, я пошла вглубь коридора, шарахаясь каждой тени и любых скрипов, которых было до ужаса много. Через несколько минут, а может и десятков минут, я поняла, что потерялась: везде был кромешный мрак, и мой фонарь, дышавший на ладан, уже давал сбой из-за разряженной батарейки, что навело меня на одну прекрасную мысль — я умру здесь, и никто об этом не узнает. Серьезно. Это были мои первые мысли.
После этого я подумала о том, что являюсь полной идиоткой, которая рискнула собственной жизнью из-за гребанного любопытства. Когда я смотрела фильмы ужасов вместе с Темплом, а точнее за его спиной, прикрывая уши и глаза, то всегда просила героиню, которая решала зайти в какое-нибудь заброшенное здание, туда не идти. В тот день я была той самой тупой героиней, считающей, что у нее девять жизней. Увидев перед собой дверь, я решилась подойти к ней и дернуть за ручку, открыв для себя комнату, отделанную плиткой, успевшей где-то сломаться, где-то покрыться плесенью, а где-то блестеть полосами крови в свете моего фонаря. Ужас накрыл меня с головой, и на несколько минут я застыла, совершенно отказываясь верить в то, что это кровь, но кресло с порванными ремнями, переноска с многочисленными инструментами, которые также валялись на полу, заставили меня усомниться. Я уже хотела закрыть дверь, когда услышала тихий голос за спиной, прямо возле уха:
— Бу.
Нужно было видеть, как я подпрыгнула, ударилась головой об дверь, заорала, уронила фонарь, сломав его, ввалилась в комнату и упала на пол, сшибая переноску с инструментами, которые оказались рядом со мной, перед этим громко звеня и пугая еще больше. Сердце упало в пятки, затем оказалось в горле, и я уже успела попрощаться с жизнью, когда произнесла:
— Я не боюсь тебя!
Это было сказано скорее для себя, чем для того, кто тогда, как мне показалось, посягал на мою жизнь. Эти слова придавали мне храбрости.
— А следовало бы, — раздался рядом бархатистый голос, вызвав у меня смешанные чувства.
