Я прислонился к краю стола, держа в поле зрения обоих, а затем тяжело вздохнул, как бы намекая, чтобы они свалили отсюда. Хотя нет, пусть исчезнет Виктор, потому что Валери, несмотря на обиду, я все равно был рад видеть. Она потопталась на месте, и ее парень, весь в гематомах и с перевязанной рукой, снова нетерпеливо спросил:
— Что ты здесь делаешь?
Так нетактично спрашивать человека о таких вещах прямо в присутствии другого. Она ведь твоя девушка. Если бы меня что-то не устраивало, я бы обратился к Альме, когда мы остались бы наедине. А было видно, что Виктору не понравилось, что Валери явилась сюда. Одна. Я склонил голову набок, насмешливо наблюдая за тем, как Валери пытается найти оправдание своему поступку. Ее идеально выщипанные брови выгнулись, взметнулись, опустились и снова выгнулись — прямо танец какой-то.
— Я пришла к Альме, — выпалила она, облегченно выдохнув.
Виктор подошел к ней чуть ближе, явно забыв, что я здесь. Почему бы и нет? Зачем мне находиться в моей же комнате? Формально, конечно, моей, но это детали.
— Кто такая Альма? — шумно дыша, допытывался Виктор.
Какой же он осел. Мозги у него размером с горошину, честное слово.
— Это моя девушка, тупица, — произнес я, освобождая свою давнюю подругу от ответа.
Я поднес руку ближе к лицу, внимательно разглядывая пальцы, и периферийным зрением заметил, как Виктор повернулся ко мне.
— Что ты сказал?! — тут же набросился на меня он.
Я устало вздохнул, понимая, как меня достал этот бесполезный кусок дерьма, а затем обратил на него взгляд, понимая, что не против разбить его слащавую мордочку еще раз, а заодно выбить пару зубов. Он же стоматолог, потом сам себе восстановит. Валери умоляюще посмотрела на меня, и я закатил глаза, говоря:
— Это я любя. Вот,
Валери бесшумно ударила себя по лбу, а я наслаждался тем, как меняется лицо Виктора. Обожаю видеть его таким: тупым, ничего не понимающим идиотом, мозг которого с трудом понимает значение выражения «кусок дерьма». Хотя, кстати, человек способен понимать то, что касается его. Ладно, на самом деле это огородное пугало боится, что снова выведет меня из себя. Это видно по тому, как трясутся его потные ручонки. Этому идиоту пришла на помощь Валери, которая наигранно рассмеялась и взяла его за руку. Я поморщился при виде этого.
— Джейми всегда так говорит про всех, — поспешила успокоить Виктора она, — Моего брата он, например, называет пустоголовым, меня вот глупышкой — это все шутки, — и, чтобы сменить тему, она тут же спросила: — А где Альма?
— Веселится с подружками, — пояснил я, с удовольствием наблюдая, как ее щечки, напоминающие маленькие яблочки, краснеют. Попалась моя девочка. Она не к Альме пришла. Уж я-то знаю. — Что ты хотела?
— Мне нужно передать ей фен, — ответила Валери, хватая своей тонкой рукой с длинными пальцами ускользающую ладонь Виктора.
В свете блеснуло знакомое кольцо, подаренное мною ей на восемнадцатилетие, с переплетающими ветвями дуба и листьями на них. Я удивился, заметив этот предмет, и почему-то на сердце стало тепло. Наверное, мне просто приятно, что она не забыла про мой подарок. Нахмурившись, я выбросил это все из головы и внимательно посмотрел на ее лицо, понимая, как меня цепляют ее глаза: большие, небесного цвета, с необычным белыми крапинками, представляющими собой замысловатый узор.
— А где сам фен? — поглумился я, отмечая, как загораются ее глаза, как в них одна эмоция сменяется другой.
Валери достаточно сильно прикусила губу, отчего она приобрела вишневый оттенок, и почему-то мне захотелось подойти ближе и освободить из заточения эту плоть, чтобы самому проделать с ней такое. Я почувствовал, как в одном прекрасном месте кое-чему стало тесно, и поспешил отвернуться, делая вид, что что-то ищу на столе. Достав лист бумаги, я написал на нем пару цифр и протянул его Валери, понимая, что бугорок в области паха становится заметнее. Твою мать, надо что-то делать.
— Позвони ей, — сказал я, добавляя в голос нотку раздражения, как бы говорящую, что им пора валить отсюда, — если надо.
Еще немного, и я выдворю за дверь Виктора, чтобы остаться наедине с Валери и проделать с ней то, что по непонятной причине возникает в моей голове. Я вызвал из памяти образ Темпла, который в момент должен был остудить весь мой пыл, но почему-то гребаный член не падал, наполняясь силой. Как только они уйдут, надо разрядиться, а лучше позвонить Альме и стереть ею все эти треклятые картины в моей голове.
— Она обязательно позвонит, — встрял Виктор, дергая ее в сторону двери. Становилось невыносимо терпеть эту приятную боль, и я поспешил к ним, уже выгоняя из комнаты.
