После этих слов мои руки потянулись к коробке, которую я перед этим послушала, чуть-чуть побила, и принялась снимать упаковку. Когда она оказалась полностью «раздетой», я сняла крышку, и мы с Джейми оба уставились в содержимое. Внутри меня смешались все чувства. В коробке лежали сладости, среди которых был мой маленький друг, которого я таскала везде с собой — плюшевый заяц «Бобо». Только у моего Бобо была оторвана лапа, а на пиджаке виделась заплатка в клетку, а у этого все было в порядке. Новая игрушка. Очень похожая на мою старую. На глаза навернулись слезы.
Я прижала к себе плюшевую игрушку, чувствуя, как разрывается от нахлынувших чувств мое сердце. Джейми понимающе улыбнулся и приобнял меня за плечи, поцеловав в макушку.
— Я рад, что он смог сделать так, чтобы ты улыбалась. Уже успела рассказать ему о Бобо?
Я хохотнула, после чего прижалась к груди Джейми.
— Нет, но это, уверена, сделала Коко. Только она знала о нем.
— У тебя очень хорошие друзья, — проговорил Джейми и потер мое плечо.
— Это точно.
Надо же. Это надо было еще найти похожего на Бобу игрушку в интернет, заказать ее сюда, передать через курьера… Неужели я настолько важна для Виктора? Сердце сжалось от тоски и радости одновременно, ведь мое сердце все равно тянулось к Джейми, что нежно обнимал меня сейчас и водил рукой по плечу.
— Ты счастлива с ним? — услышала я его голос.
«Нет!» — захотелось сказать мне.
— Да, — ответила я.
Джейми замолчал, и я почувствовала, как чуть напряглась его рука.
— Ты нуждаешься в нем? — задал он мне следующий вопрос и немного выпил воды.
«О Боже, нет!», — захотелось выкрикнуть мне.
— Очень нуждаюсь, — произнесла я.
Джейми не проронил ни слова, снова глотнув воды, после чего мы несколько минут помолчали.
— Ты бы хотела провести с ним всю свою жизнь? — прошептал он.
«Не-е-е-ет! Никогда!», — хотелось заорать мне.
— Конечно, — бросила я.
— Надеюсь, с ним ты будешь счастлива, — подытожил он, целуя меня в висок, и поднялся. — Ты обязана быть счастливой.
Я нехотя отпустила его, с ужасом ощущая утрату этого человеческого тепла, а затем стала наблюдать за тем, как исчезает его фигура в проеме входной двери. Зачем я это сказала? Зачем сделала это?! Зачем отдалила его от себя еще больше? Хотелось разбить всю посуду на кухне кафе и наорать на кого-нибудь, чтобы выпустить эти ужасные эмоции, но я не могла.
Из служебного помещения появились Эйден и Тибо, которые обсуждали что-то, что лежало в руке, после чего они подошли к моему столику.
— А где Джейми? — нахмурился Эйден.
— Ушел, — ответила я, все еще глядя на то место, где стоял мотоцикл Джейми.
Ушел, оставив меня горевать о том, что это не он пытается сделать меня счастливой.
Глава 27
Любая страсть толкает на ошибки,
но на самые глупые толкает любовь…
(Франсуа де Ларошфуко)
— Да не любит она этого Романо! — гневно воскликнула я, со стуком поставив стакан на стол.
Оливер посмотрел на меня как на умалишенную.
— С чего ты это взяла? — спросил он, отправив в рот очередную «Малышку Рут.
— Твой стоматолог убьет меня за то, что Я спонсирую твой кариес.
Я кинула в него тряпку, но Оливер вовремя наклонился, и она приземлилась на стул. На его лице появилась улыбка.
— Ну как я могу отказаться от моей прелести?
— Голум! — спародировала я персонажа из трилогии «Властелин колец». — Голум!
Оливер захохотал во все горло, из-за чего чуть не подавился шоколадкой, но был вовремя спасен моим ударом по спине. От такого шлепка у него чуть глаза не выкатились из орбит. В комнату Оливера вошел Тибо, который тут у порога снял грязные ботинки и оставил их за дверью.
— Долго же ты шел сюда, — упрекнула его я, обняв этого исполина.
Он обнажил белые зубы в улыбке и потрепал меня по голове.
— На улицу холодно, мокро и мерзко, — его передернуло, и Оливер тут же поспешил всунуть ему в руку горячий чай с коньяком.
— Хорошая на улице погода, — возразила я, смотря в окно и наблюдая за тем, как темное небо озаряется молнией.
Дождь лил как из ведра, ветер с невероятной силой раскачивал деревья, молнии и гром то и дело поражали наши органы чувств. Бушующая погода как олицетворение мятежной души Джейми, с которым мы не виделись три дня. Я мечтала, чтобы он прошел мимо меня в коридоре и я смогла завести с ним диалог, желала всем сердцем, чтобы он постучался в дверь моей комнаты под предлогом, что он что-то забыл. Тем самым он мог бы дать мне возможность поговорить с ним, обсудить все. Сама я к нему подойти была не в силах, ибо это обозначало, что он значит для меня больше, чем друг. По факту извиняться мне не за что, но почему-то мои слова о Викторе обидели его. Вчера мне вновь пришла посылка, в которой лежал мой любимый альбом «Mutter» группы Rammstein. Мы слушали его с Коко всю ночь, и все это время со мной в кровати лежал Бобо.
Я села в кресло, захватив пачку Принглс с паприкой и принялась есть, ощущая какую-то внутреннюю тревогу.
— Троглодит, — рассмеялся Тибо, — хоть бы поделилась.
