Не придумав ничего лучше, я притянула Виктора для поцелуя, надеясь, что он выбьет эту дурь из его головы, но при этом совершенно не ожидала подобной реакции: он глубоко просунул свой язык мне в рот, принявшись трогать мое тело. Его рука была в опасной близости от моей груди, когда я перехватила ее и прервала поцелуй, резко вскочив со стула. Нужно что-то делать…
— Ты что, нам надо быть осторожнее! — театрально воскликнула я, подходя к двери. — А если сюда кто-нибудь войдет?
— Мы можем запереться, — пожал плечами Виктор и широко улыбнулся.
Логично. А-а-а-а-а, нужно придумать что-то весомое.
— Не можем, — железно сказала я, — иначе Коко не сможет войти, а это и ее комната тоже.
Я открыла дверь, просовывая голову в коридор и надеясь, что она как раз направляется к нам, но там было пусто. Чертыхнувшись, я уже закрывала дверь, когда мой взгляд зацепился за портрет Саманты и сердце в груди ёкнуло. Воспоминания шквалом обрушились на меня, вызывая очередной поток слез. Видит Бог, я рыдаю беспробудно вот уже два дня, совершенно не чувствуя носа, глаз и головы. Виктор вновь приобнял меня сзади, водя рукой вдоль моего бедра, и я, совершенно не настроенная на лобызания, стряхнула с себя Виктора, громко захлопнув дверь.
— Умерла Саманта, мать твою, а ты лезешь ко мне с поцелуями и их продолжением! — Виктор ошарашенно смотрел на меня, из-за чего в груди тут же вспыхнуло чувство вины. Я была резка в своем высказывании, признаю. — Извини, просто тяжелые дни.
Виктор кивнул головой, а затем прошел мимо меня, явно намереваясь покинуть комнату, когда я схватила его за рукав куртки и обняла. Через несколько долгих минут он обнял меня в ответ. Мы простояли так недолго, после чего он сказал:
— Извини. Я совершенно о тебе не подумал.
Ну вот, чувство вины буквально закричало в моей груди. Я кивнула головой и громко выдохнула, вновь ощущая опустошенность.
— Мне нужно свыкнуться с мыслью, что ее больше нет.
— Понимаю, — Виктор положил руку на мою макушку. — Если нужна моя помощь — я всегда рядом.
В дверь постучали, и я, обрадовавшись, что меня лишили этого тягостного диалога, кинула к ней, надеясь, что там будет кто-то, кому очень срочно нужна моя помощь, но за дверью никого не было. Я нахмурилась, а затем заметила внизу корзинку поверх коробки из-под пиццы, и тут же принялась смотреть, что в них: любая пепперони и флешка.
— Странно, — пробормотала я вслух, после чего занесла все в комнату и закрыла дверь.
Виктор внимательно наблюдал за мной, но вопросов не задавал. Оставив пиццу на столе, я достала макбук, вставила флешку, воспроизводя видео под номером 1, и увидела то, что смотрела всю свою жизнь, — мультсериал «Как говорит Джинджер». Там же в папке, где хранились видео, была картинка, на которой были изображены милые кролики и надпись, гласившая следующее: «Детство — лучшая таблетка от всех невзгод. Надеюсь, тебе станет лучше». Запищав от радости, я начала скакать по комнате, после чего набросилась на Виктора.
— Спасибо! — радостно воскликнула, стирая слезу, скатившуюся по щеке. — Ты заботишься обо мне, делаешь все, чтобы я чувствовала себя исключительной…
Виктор захохотал и принялся кружить меня по комнате.
— Был уверен, что тебе мои подарки уже принесли, а оказывается я пришел раньше, — он чмокнул меня в макушку. — В любом случае я надеюсь, что тебе это действительно поможет.
— Спасибо, — с придыханием произнесла я. — Мне уже стало легче.
Поцеловавшись, мы расположились на моей кровати, захватив макбук и пиццу и принялись окунаться в мое детство, что благодаря определенным людям было частично наполнено счастьем и блаженством.
Had to lose my way to know which road to take.
Я должен был сбиться с пути, чтобы
понять, какую дорогу выбрать.
(Imagine Dragons)
Я ничего не чувствую к Виктору. Абсолютно ничего. Словно бревно, которое не способно испытывать что-либо, я смотрела на него каждый день и думала лишь о том, когда же он уйдет. Единственное, что меня останавливало, — это его подарки. Нет, не потому что я меркантильная гадина, которой ничего не нужно, кроме цветов и бриллиантов, а потому что эти знаки внимания, что он оказывал, были очень важны для меня. Человек заботится обо мне, делает все для того, чтобы я чувствовала себя лучше. Как я могу после такого сказать ему, что ничего не испытываю? Эта ситуация меня бесила.
Я натирала стол до блеска, когда ко мне подошел Тибо и положил свою руку на мою ладонь, из-за чего пришлось остановиться. Взглянув на него из-за плеча, я спросила:
— Что-то случилось?
Он хмыкнул и покачал головой. Сегодня его волосы были заплетены в косички, плотно прилегающих к голове и акцентирующих внимание на его большим карих глазах.
— Ты сейчас натрешь дырку в столе, — пожал плечами, все еще не отпуская мою руку.
Я тяжело вздохнула и разогнула спину, которая уже затекла, после чего позволила себе непростительную роскошь: села на стул и вытянула ноги. Тибо одобрительно заулюкал, после чего сел напротив и окинул мою фигуру внимательным взором.
— Ты таешь на глазах, — заключил он.
