— А ты вообще идешь в костюме монашки! — фыркнула подруга, критически осматривая свой костюм.
Я нахмурилась, не понимая, как эта женщина могла назвать образ Алисы монашеским. Сказочным — да, монашеским — никогда.
— Почему ты так считаешь? — спросила я, подходя к шкафу и доставая голубое платье.
Колетт закатила глаза и подошла ко мне с ехидной улыбкой на лице.
— Пришло мое время мстить тебе.
Тень улыбки пробежалась по моему лицу, и я продолжила внимательно слушать Коко.
— Понимаешь, в нем ты никак не сможешь соблазнить Джейми, — пожала плечами она.
Я нахмурилась еще сильнее.
— И что ты мне предлагаешь? Я не стану наряжаться в костюм развратной девчонки, которая только и мечтает о ночи с ним.
Колетт усмехнулась и чуть наклонила голову в сторону.
— Но ты ведь мечтаешь о ночи с ним.
Я обессиленно пожала плечами.
— И что? Да, я решила, что сделаю так, что он сам придет ко мне, но надевать откровенные наряды не хочу.
— Я не предлагаю тебе одеваться в ведьмочку, у которой сзади в задницу вставлен хвост, — выдохнула Коко. Она открыла мой шкаф и стала лазить там, выбрасывая из него одну вещь за другой. Добравшись до сливового цвета платья с жесткой драпировкой и рукавами из газа, Колетт бросила и его в сторону, после чего перебралась к своему комоду, принявшись искать там. Увидев это платье-пачку, которое специально было убрано мною подальше, я подняла его с пола и стала разглядывать каждую складку, вспоминая то, что не нужно было вспоминать. Это был подарок Темпла на Новый год. Прослезившись, я вновь уставилась на него, создавая в своей голове нужный мне образ, а затем подошла к полке, сплошь усеянной моими аксессуарами.
— Где-то у меня должны были лежать заколки с цветами, — сказала я вслух. — Ты не помнишь, куда я их сунула?
— Они у меня, — отозвалась Колетт, достав коробку, в которой лежали мои вещи.
Схватив их, я принялась думать, как мне создать венок, после чего приступила к созданию. В голове стоял мой образ, наполненный легкостью, свежестью, таинственностью и очарованием. Эти создания всегда были милы и приятны. По крайней мере в мифах. Правда, конец у них часто был печальным.
Закончив с венком, я принялась за платье: в некоторых местах расходился подол, из-за чего оно требовало ремонта. Не то, чтобы я была сильна в шитье, но что-то делать умела, и потому, уколов несколько раз пальцы до крови, принялась спасать ткань.
— Кем ты будешь? — спустя несколько часов подошла ко мне Коко.
Оторвавшись от платья, я взглянула на нее и почувствовала, как кружится голова оттого, что я провела слишком много времени в одной позе. Солнце давно село.
— Прям Золушка, — улыбнулась я, вытянув вперед ноги, которые затекли.
— Ты будешь золушкой?
— Нет, — покачала головой я, — нимфой.
— Почему ею?
— Потому что меня всегда привлекала история Аполлона и Дафны, — я взглянула на нее и сразу поняла все по выражению лица. — Ты не знаешь, кто они?
Колетт улыбнулась.
— Ну Аполлона знаю, а вот Дафну нет.
— Она была нимфой, за которой безуспешно гнался Аполлон после того, как Эрот назло пустил в него стрелу, — я взглянула на свои пальцы, на подушечках которых алели ранки. Надо их обработать. — Им не суждено было быть вместе.
— Почему? — едва донесся до меня голос Коко.
— Дав обет целомудрия, Дафна не могла ответить взаимностью на чувства Аполлона, и потому была вынуждена бежать от него, а потом и вовсе превратиться в лавровое дерево.
— Но зачем?
— Чтобы спастись от назойливого Бога, — ответила я, после чего вновь взглянула на платье, отметив, что стоит поработать над лифом. — Знаешь, иногда я чувствую себя Аполлоном, которой гонится за Дафной, что не нуждается в этих знаках внимания.
На лице невольно появилась улыбка. Слабая, грустная, тоскливая. Коко внимательно разглядывала меня, на что я отводила взгляд, надеясь, что глаза не выдадут меня. Встав, я схватила платье и вновь принялась переделывать, прекрасно понимая, как сложно мне продолжить этот разговор дальше.
***
Надев черные босоножки, я затянула ремешки и зафиксировала их, после чего взяла свою маленькую сумочку и положила туда необходимое. Коко стояла рядом и поправляла свой огромный парик, который грозился упасть мне на голову и пробить в нем дыру. Схватив красную помаду, она нанесла второй слой, после чего еще раз прошлась карандашом по губам и изогнула их в кокетливой улыбке, после чего взглянула на меня.
— Ну ведь королева, правда?
Я хохотнула и согласно кивнула.
— Конечно королева. Никак иначе.
Обняв меня крепко-крепко, она с серьезным тоном сказала:
— Если этому хрену ты действительна важна, он придет к тебе, а если нет, то пусть катится к черту. В конце концов ты видела себя? Ты охрененная подруга и невероятная красотка, которая никогда не останется одна!
