Даша улыбнулась: Артур. Конечно, он.
Выходной используют по назначению далеко не все российские граждане, Артур не исключение. В выходной он набирал на компьютере текст докторской, работа шла со скрипом, можно сказать, вовсе не шла. Он бросил насиловать мозги, принял душ и растянулся перед теликом, потягивая ледяное пиво. Чертова жара покоя не дает.
К Даше поедет вечером. Конечно, через три дня, как обещал ей, он ее из больницы не забрал: обследование есть обследование, на это уйдет недели полторы, а то и больше. Она свыклась с положением арестантки, не ворчит, не просится на свободу, а искренне радуется появлениям Артура.
Звонят. Кого это черт принес? Артур нехотя встал, а, открыв дверь, одновременно открыл рот. Прижавшееся тело в ореоле терпких духов все же догадался слегка обнять, но без обычных конвульсивных сжатий. Жаркий поцелуй Женьки! Все ясно: берет она его по-крупному, что имело большое расхождение с планами Артура. Обычно, дойдя до определенного пика отношений, когда девушка переставала волновать, она полностью испарялась из внутреннего мира Артура. Он мог с ней встречаться на работе, танцевать на вечеринках, болтать ни о чем, но, став посторонней, эмоций она не вызывала, раздражения тоже. Женщины удивительно чувствительны и в своем большинстве не позволяют ронять реноме унизительной назойливостью, попросту отходят в сторону, уступая место другой. И это правильно, в конце концов, люди, не связанные кандалами брака, имеют право на свободный выбор. Женька явно другого сорта. Не замечать остывшего Артура способна только дура, она не дура, значит, девушка с претензиями на кандалы, то есть хочет замуж, и хочет замуж за него.
– Не соскучился? – спросила она с обворожительной улыбкой, ох, не миновать сцен, выяснения отношений и черт знает каких сюрпризов с осложнениями.
– Пашу как вол, не до скуки, – улизнул от ответа он. – Проходи и отдыхай, а мне надо договорить по телефону. Черт, отключились…
Разумеется, никто не отключался. Артур прибегнул к надежному способу изгнания из своего бунгало бывшей (уже точно бывшей, вне всякого сомнения) возлюбленной. Набрал номер родителей, умоляя бога и черта, чтобы Ивашка оказался дома.
– Артур, это свинство, – поднял трубку отец и с удовольствием принялся отчитывать: – Мать волнуется, я тоже. Хорош, не соизволил позвонить за две недели, будто на другом континенте находишься!
– Папа, я все понял, теперь дай мне Ивана.
– Сейчас позову, мерзавец.
«Мерзавцами» Иван Иванович называет всех неслухов, произносит слово беззлобно, скорее шутливо, а потому необидно.
– Чем обязан? – спросил Иван.
Настал час не однажды исполняемого спектакля по одному и тому же сценарию. Артур переменил тон на строгий, отеческий:
– Ваня, я выслушал отца и, должен сказать, весьма огорчен.
– Чего-чего? – не въехал братец с первой фразы, не сообразительный.
– Я не против, чтобы
– Я – травмировать? Ты в уме? – возмутился Иван. – Когда это я их… Постой, постой… Ты сказал – пожить у тебя?
– Да, да, да! – рявкнул Артур.
– Понял. Ты опять хочешь отделаться от девушки, и она сейчас у тебя.
– Хорошо, что ты без меня догадался, – несколько язвительно сказал Артур. – Учти, последний раз иду у тебя на поводу.
– Про последний раз слышу двадцать пятый раз.
– Сколько?! Неделю-две?! А, даже три… Ну… куда ж тебя деть…
– Понял. Если спросят, я поселился у тебя навечно.
– Прямо сейчас? Что, сию минуту? Ну, хорошо, приезжай сейчас, черт с тобой, – «огорчился» Артур, кстати, очень искусно.
– Это с тобой черт! – злился Иван. – Мне в самом деле нужно ехать?
– В самом деле, и это очень важно.
– Спятил? Могу я иметь личную жизнь?
– Можешь. Вань, вопрос слишком серьезный, я не могу обсуждать его по телефону, ты даже не представляешь, насколько серьезный, поэтому разговаривать будем, когда приедешь.
– Как ты мне надоел!
– Ладно, жду.
– Я приеду и задушу тебя, – недовольно проворчал Иван.
Артур, положив телефон, тер подбородок и усы, ну очень тяжело вздыхая.
– Проблемы? – спросила Женька, внимательно слушавшая разговор с искусственно-безразличным видом.
– Да, – словно очнулся он. – С братом. Отцы и дети – проблема вечная. На время его размолвок с родителями я становлюсь надзирателем и осваиваю профессию воспитателя. Такие дела. Сейчас приедет.
– Не буду мешать, – огорченно сказала Женя и встала.
Совесть Артура вступила с ним в конфликт: мелкий пакостник, лгун, негодяй – будто ругала совестливая совесть – как говорится, поматросил и бросил девушку, стоило только появиться… Эх, совесть! Но не ей же предстоит остаток лет провести с Женькой!
– Посиди немного, скрась мое одиночество. Кофе хочешь? – предложил он ей, все же чувствуя неловкость.
– Пожалуй…
