Когда появится двадцатишестилетний мужчина, не инфантильное нечто, требующее надзора старшего брата, а взрослый, на первый взгляд умный, здоровый мужик, Женька наверняка догадается о многом. Что ж, все равно придется объясняться, ставить перед фактом разрыва. Просто он хочет отстранить Евгению с наименьшими потерями нервных клеток – ее и своих. Они отлично проводили время, Артур ничего не обещал (не идиот же) – какие претензии могут быть? Он надеется, красивая, умная, практичная Женька найдет более достойный предмет для обожания, а ему скажет с виноватой дрожью в голосе: «Прости и прощай». Короче, сделает вид, что сама решила порвать с Артуром. Естественно, он ее простит. Такова сверхзадача.
Пока Артур на кухне варил кофе, Женя лихорадочно искала причины его внезапного охлаждения. Каким-то образом эти причины связаны с пациенткой из НЗ, которая лежит уже несколько дней, а какая операция и когда ей предстоит, никто не знает. Идет обследование, и все. Тайны мадридского двора! А вчера Валюшка-змеюшка растрещалась о пациентке, словно познакомилась со знаменитостью:
– Она милая, обаятельная. Мерс попросил проколоть ее, у меня же рука легкая, это все говорят. Старпер ее навещает, представьте: даже коробку конфет принес, это жмот-то наш! С Мерсом ее связывает многолетняя дружба…
– Красивая? – поинтересовалась Ольга, искоса изучая Женьку.
– Красота – понятие растяжимое, – уклончиво ответила Валя. – Мне лично она понравилась.
– Ну, у тебя специфический вкус, – вставила Женька, рассматривая журнал.
– Да, сейчас иду к ней на очередные уколы, – якобы не заметила колкости Валя. – Пошли со мной? Сами посмотрите на нее.
Женя сначала отказывалась под предлогом, что дама из НЗ ее не интересует, однако уговорить себя позволила, нехотя, с недовольной миной последовала за девчонками. На самом деле внешние проявления Женьки были показухой. Самое большое зло на свете – некрасивые женщины. Евгении хотелось стукнуть Валюшку, чтобы ротик закрыла навсегда, ведь весь треск о пациентке выдавался для нее, Женьки. Внутреннее бабье чутье толкало в палату взглянуть на ту, которая пользуется повышенным вниманием Артура. После поездки к друзьям он стал неузнаваемым, будто настоящего Артура подменили, будто ничего между ними не было. Да и была ли поездка – Женька сильно сомневалась. В течение трех дней Артура видели по утрам с цветами, которые исчезали в стенах клиники, не попадая к Женьке. На виду у всех разгорался их роман, теперь на виду он рушится. Унизительно!
Первое, что хлестнуло и обожгло в НЗ, – букет на столе. Не свадебно-торжественный, а простые цветы из палисадников у частных домов. Букет, казалось, спрыгнул со старинной картины фламандского живописца. Женя задохнулась: на подоконнике красовалось еще два букета, менее свежих и не похожих на первый. Она осталась у порога, мысленно приказывая Валентине отойти в сторону (та спиной загораживала пациентку). Но вот Валентина повернулась наполнить шприц, и Женька увидела… ничего стоящего не увидела. Так, серая мышка с серыми глазами и серыми волосами. Моль – вот подходящее определение. И Артур увлекся молью? Никогда не поверит. Девчонки догнали Женьку в коридоре, Ольга довольно бестактно спросила:
– Ну как она тебе?
– Никак, – пожала плечами Женя, мол, о чем тут говорить.
– Ты не права, – с наивно-правдивым выражением начала Валюшка, дрянь. – Даша очень привлекательная женщина. А голосок какой нежный? Просто как…
– …колокольчик, – подсказала с сарказмом Женя. – Или ручеек.
– А чего ты ерничаешь? – изумилась «ничего не понимающая» Валя. – Я стараюсь честно смотреть на вещи. С Дашей приятно общаться, она не высокомерная (это булыжник в огород Женьки, дескать, а ты высокомерная), много знает… А глаза какие – чудо! Огромные, серые, ясные.
– И конопатая, – дополнила Женя, посмотрев на Валю сверху вниз с тем самым выражением превосходства, от которого подружка столбенеет.
– Зато в цветах! – прорвало Валентину. – И каждый день!
Женька добавила к высокомерию ядовитую улыбку Кобры Кобрянской и хотела сказать… Впрочем, завистливая и закомплексованная Валька и без того страдает: у мамаши-природы не хватило материала, когда она делала это недоразумение в очках. У таких, как Валюшка, красотки типа Женьки вызывают каждодневный стресс. Да она жалости достойна, сочувствия. Ольга попыталась разрядить обстановку:
– Бросьте, девчонки. Мой дедулька своей Бабетточке тоже цветочки носит, небось делает налет на клумбы в соседних дворах, он у нас жмот, копейки не потратит на такую ерунду. (Женя отвернулась; еще одна кретинка, обязательно о цветочках надо говорить!) Вчера я ему: «Пап, у меня выходной в воскресенье, я хочу с друзьями посидеть. Вы бы с Бабетточкой часика два-три поиграли в лото у соседей?» Так он так наехал на меня… «Что?! – раскричался. – Никуда не пойду. Из собственного дома просят… Мать, слышишь? Это наша дочь!» Ужас.
Точно: ужас. Валентина и Евгения грозно шагали по коридору, нахмурившись и не разговаривая, не реагируя на рассказ Ольги. Значит, конец миру.
