Ника сосредоточилась и представила, как морское млекопитающее шевельнуло хвостом, и в то же мгновение животное последовало вслед за её мыслями. Движения кита были неторопливыми, он, подчиняясь Нике, развернулся в толще воды в обратном направлении и уплыл.
– Смогла, – заключила девочка.
– Пойдём, – сказал отец и отправился к застывшей волне.
Когда они подошли к воде, Рома протянул руку. Ладонь упёрлась, будто в стекло аквариума. Он перевёл взгляд на дочь, та поняла, чего он хочет, посмотрела на воду, прищурилась и утвердительно кивнула.
Отец девочки вновь дотронулся до воды, но на этот раз погрузил часть руки внутрь. Теперь вода была водой, только сохранявшей чёткую форму.
– Поразительно. Как тебе хватило на это фантазии?
– Я не знаю. Просто вспоминала фильмы, которые смотрела, компьютерные игры. Отрывки из жизни, картинки из интернета. Разве ты не так делаешь?
Отец отрицательно покачал головой, достав мокрую руку из толщи воды.
– Так, но не в таких масштабах и уж тем более не с такой детализацией. Ты способна представить всё это в мельчайших деталях? Я имею в виду, ты и кита воссоздала? Как?
– Ну да, только не в мельчайших деталях, как ты говоришь. Я просто прикидываю, как выглядит кит и всё. Ну волну тоже. Комету примерно представляю. Они сами становятся как реальные.
Отец взглянул наверх, где толща воды сливалась с небом. Казалось, он до сих пор не верил собственным глазам.
– Пап? Ты как?
Он перевёл взгляд на дочь.
– Я в восторге. Ты полностью создаёшь этот мир. Ты не просто меняешь его, ты как творец этого сна, моего сна. Можешь понять это?
– Ну да, – только и ответила Ника.
Отец оглядел себя.
– Попробуй поменять мне футболку.
– Что?
– Ну, поменяй её, например, на майку.
Ника сделала, что он говорил.
– А теперь ты можешь всё вернуть на исходную?
– Как на исходную?
– До белой пустоты.
Ника напряглась, и тут же всё вокруг исчезло, словно ничего и не было вовсе.
– Поверить не могу! – воскликнул папа. – Ника, ты самая гениальная художница снов, которую я видел.
После этих слов он обнял дочь.
– Пап, ты чего? – спросила Ника, когда отец наконец выпустил её из крепких объятий, она была рада такой его реакции.
Отец снова засунул руки в карманы штанов, будто постеснялся внезапного порыва чувств, и, уставившись вдаль, сказал:
– Представляешь, мы два человека, единственных в своём роде. Мы проникаем в чужие сны и можем их изменять. Но даже это меркнет на фоне сегодняшнего открытия. Ты способна на гораздо большее. Ты проникла в сон ко мне, хотя я их в принципе не вижу. И вот это вот всё, – он обвёл рукой пространство вокруг, – тому подтверждение. Мало того, ты можешь создавать нечто большее, а не просто изменять детали. Ты можешь изменить саму структуру сна, понимаешь?
Ника плохо понимала, однако отец продолжил диалог, больше походящий на разговор с самим собой.
– Возможно, позже, чуть набравшись опыта, ты сможешь не просто исправлять сны. Я не уверен, но, может, ты сможешь помочь людям выходить, например, из комы. Пусть не выходить, но хотя бы проникать в их сознание, изучать.
– В коме? – удивилась Ника.
Отец замолчал. Что-то обдумал, а потом вдруг сменил тему.
– Ладно, доча. Мы вернулись к тому, с чего начали. Вокруг белым бело, значит, теоретически, это мой изначальный сон или его отсутствие. Я даже не знаю, как правильно сказать. Ничего не меняй, мы увидели сегодня достаточно. Надеюсь, что также продолжу не видеть сны, как и раньше. Перспективы твоих способностей обсудим уже наяву.
– Хорошо. Только как мы теперь выберемся? Так и будем тут торчать?
Папа в тысячный раз за этот сон задумался.
– Наверное, если ты, конечно, не умеешь просыпаться по желанию.
Ника не умела. По крайней мере, она так считала.
– Да вроде не умею. А ты?
– Я нет. Пробовал много раз, но успеха почти не добился. Может разочек, но и то не уверен.
– А как ты пробовал? – спросила Ника.
– Просто закрывал глаза и представлял, что просыпаюсь.
Ника ещё раз взглянула на папу, закрыла глаза и сделала всё то, что только что сказал ей отец.
Рома выходил из сна тяжело.
Сначала почувствовал, как раздражающе треплют за плечо. Потом услышал отдалённо знакомый голос, постепенно превратившийся в голос дочери. После, открыв глаза и зажмурившись от ударившего в них света, увидел Нику, которая и трепала его руку и светила в лицо включенным на телефоне фонариком.
– Пап, пап, проснись. Ну! – приговаривала девочка.
– А?
– Просыпайся. Ты же сам сказал.
– Что сказал? – не понял Рома.
– Ну, что нужно проснуться.
Рома взглянул в окно. На улице, похоже, стояла глубокая ночь.
– Сколько времени? – спросил он.
– Два ночи.
Он вспомнил. Они с Никой были во сне. Он велел ей попробовать осознанно проснуться, а поговорить о том, какие перспективы открывают её способности, обещал наяву. Похоже, дочь не собиралась откладывать разговор на потом.
– У тебя получилось проснуться? – спросил Рома. Ответ он, конечно, знал.
– Ага, – с довольной улыбкой на сонном лице ответила Ника. – Даже без особых проблем. Сделала всё, как ты говорил. И вот. Только я думала, что уже утро, а оказалось, что нет.
– Во сне время идёт по-другому.