– Я уже поняла.
Рома сел на кровати, осмотрел комнату, больше для того, чтобы собраться с мыслями:
– Нам нужно выспаться. Завтра всё обсудим. Я перелягу на диван, чтобы опять не пересечься снами.
– Па-ап, – протянула девочка. – И ты ничего мне не скажешь?
– Скажу. Только мне сначала нужно всё обдумать. И поспать в первую очередь. Тебе, к слову, тоже. Давай ложись, с утра подумаем вместе над тем, что видели.
– А мы не забудем?
– Такое разве забудешь…
Довольное лицо Ники Рома не видел, но радость из неё так и лезла.
– Тебе правда понравилось?
Рома серьёзно посмотрел на дочь. Глаза начинали привыкать к темноте, после того как она отключила фонарь.
– Ещё бы! Ты умница. Но пока рано судить о том, как это может пригодиться.
– Ладно. Тогда утром. Спокойной ночи. Хотя я вряд ли смогу теперь уснуть.
– Сможешь.
Ника ещё ворочалась в постели, когда Рома отключился. Беспокойные мысли о способностях дочери не помешали ему погрузиться в сон.
«Труп стал
Странно звучит, но именно так теперь думал Каскад. Если раньше мертвец представлял собой чуждую миру сущность, то теперь превратился в неотъемлемую часть этой лесополки, этого опорника, этого потрёпанного мотострелкового взвода.
Они потеряли почти половину личного состава. Четверо двухсотых и двое трёхсотых. Командование прислало трёх человек на восполнение потерь, но, несмотря на это, все держались чисто на волевых. Былая чёткая структура подразделения, где трём сержантам были приданы по три солдата, развалилась, нарушив графики несения дежурств и простоту в распределении людей на оборудование позиций и хозяйственных работ.
Каскад и кучка бедолаг, грязных, в крови товарищей и собственном поту, продолжали апатично удерживать вверенный им участок.
Безразличие людей – оно как отражение окружающего мира. Если миру на тебя плевать, то и ты плюёшь на мир. И человеку, заражённому безразличием, становится совсем неважно, что апатия его же, этого человека, и погубит. А тот самый безразличный мир апатии не поддастся, он всё равно останется, выстоит, каким бы циничным ни был.
С такими размышлениями унылый и обозлённый на всё происходящее Каскад шагал по узкой тропинке к наблюдательному посту. Теперь не приходилось остерегаться каждого шага в темноте. Он выучил каждую ветку наизусть, каждый кустик, каждый корень, торчащий из-под земли. А потому путь казался лёгким даже в темноте ночи.
После контузии его даже не госпитализировали. Бригадный доктор заявил, что Каскад переживёт, а так как ран и осколков во время танкового обстрела офицер не получил, то его вернули на позиции.
Он и не сопротивлялся особо. Как его взвод здесь продержался бы без него, представить было сложно, свободных офицеров в бригаде не было. Сержанты опытные, но даже им требовалось видеть перед собой того, кто может принимать решения, удержать на плаву эту прохудившуюся лодку. И Каскад удерживал, продолжал принимать эти самые решения, несмотря на периодические головные боли, которые теперь стали неотъемлемой частью его жизни.
«Как Труп».
«Да, как Труп, который стал
Поразительно, но Каскад смирился с мыслью, что больше не увидит родных. Не увидит, как сын пойдёт в первый класс, как улыбается его жена и как радуются приезду родители. Теперь повседневные события выходили за рамки обыденности, они казались чем-то далёким и нереальным, как таявшие и забывающиеся с утра сны. Остались лишь лесополоса, солдаты и противник.
«И Труп».
«Труп, который какого-то хрена стал
После того как Каскада контузило, по вражескому танку отработала сначала ствольная, а затем реактивная артиллерия. Бойцы рассказали, что он успел скрыться за лесополосой и вряд ли получил ощутимые повреждения, а значит, наверняка скоро вернётся.
«В отличие от Трупа».
«Трупа, который стал
В последнее время солдаты на Дозоре стали всё чаще наблюдать в лесочке напротив вражескую активность. Зачастую по ночам они докладывали о звуках перемещающейся техники, раздававшихся из-за деревьев. Все попытки Каскада выпросить у начальства дрон с тепловизором оказались тщетны, а расчёты БПЛА других подразделений вычислить вражеские машины до сих пор не смогли.
Вечером предыдущего дня с НП доложили о трёх солдатах противника, неожиданно показавшихся из леса, но артиллерия работать по ним не стала. Посчитали расход боеприпасов на такую цель нерентабельным.
Каскад хотел устроить разнос и даже подумывал съездить в штаб, чтобы лично побеседовать с комбригом, но передумал. Не хотелось выглядеть попрошайкой и оставлять людей, за которых нёс ответственность.
«Не хотелось или не отпускал Труп, который стал
«Да, бля, не отпускал пидорский Труп, который стал