Тогда Каскад считал себя везунчиком. Когда продвигались от окраин к центру города, защищали квартал за кварталом, дом за домом, Каскад всегда был одним из первых. Гибли его люди, гибли друзья и другие офицеры, которых он хорошо знал. Погиб командир роты, командиру первого взвода оторвало ногу, замполит остался без глаза. Много всего было, а ему везло. Каскад оставался невредим и считал, что ему в этом помогает Бог и удача. Ну знания и умения тоже присутствовали, но не так, как хотелось бы. А на войне, как известно, очень многое зависит именно от удачи и, возможно, от божьей помощи.
Когда подразделение Каскада продвинулось вглубь Мариуполя, в войсках поползли слухи о том, что противник неизбежно отступает и уже вот-вот укроется на «Азовстали» и каком-то ещё крупном заводе. Или на нескольких заводах. Тогда Каскада это мало интересовало. Его задача была локальной: продвигаться по определённой улице и очищать её от вражеской пехоты.
Задачка была не из лёгких. Пешей прогулкой по улицам Мариуполя и не пахло, обещанной толпы местных жителей, встречающих освободителей, тоже никто не увидел. Тем не менее его взвод в составе роты продвигался вперёд, пока не достиг определённого рубежа.
Там после небольшой артиллерийской подготовки и стрелкового боя Каскаду была поставлена задача о зачистке домов и выводе гражданского населения, прячущегося в подвале. Всё прошло как по маслу. Когда выбили противника, люди Каскада блокировали район, впереди штурмовики других подразделений продолжили оттеснять врага. Он же по заданию командования, возглавил группу, которая занялась эвакуацией гражданских.
И всё бы ничего. Выводили всех без проблем, но что-то его тревожило. Казалось, что за ними кто-то наблюдает. Глупое чувство, которое на войне может как помочь, так и сыграть злую шутку, отвлекая от выполнения задачи. Когда Каскад направлял людей к эвакуационному транспорту, стоя возле подъезда, он не переставал оглядываться. Вроде всё должно быть чисто, свои уже выбили из двора солдат противника, но как-то неспокойно было на душе, вот как сейчас – затишье, противник не атакует и, скорее всего, не собирается, а что-то гложет.
Вот и тогда, возле того дома, рядом с несчастными, замученными людьми возникло похожее чувство. Что вроде никого нет, живого, по крайней мере, а кто-то наблюдает, следит за тобой.
Как сейчас мертвец.
Но тогда мертвеца быть не могло. Был кто-то живой, осязаемый, гадёныш, которого упустили из виду российские войска.
Каскад вспомнил, как вышла из подвала красивая молодая девушка с не менее красивой женщиной, которую она называла мамой, и ещё кто-то третий, но почему-то девушка ему запомнилась. Зеленоглазая, замученная, беззащитная. Каскад посочувствовал ей. В свои, может, шестнадцать-семнадцать лет она пережила столько, что не каждому за всю жизнь придётся перенести.
Подчинённый Каскада Муха только вернулся за очередной тройкой гражданских. Те стояли в подъезде и ждали своей очереди. И ведь чуял Каскад, что был кто-то в доме, в трёхэтажке, стоящей неподалёку, а всё равно дал команду. Но кто мог знать? Как ни выглядывал офицер, так и не увидел того, кто там затаился. А он, этот самый стрелок, несомненно, был. Ноющее плечо, чуть прихрамывающая нога Каскада не дадут соврать.
Когда прошёл первый человек – Каскад не помнил, женщина или мужчина – за ним последовала красивая мама. Следом её дочь и ещё до того, как раздался звук выстрела, Каскад закрыл её своим телом.
Он не почувствовал боль сразу, наверное, из-за адреналина в крови. Каскад ощутил лишь сильный удар и, не удержавшись на ногах, навалился на девчонку, придавив собой, но тем самым сохранив ей жизнь.
Откуда он знал, что именно
Каскад не знал, но девушка выжила, их с матерью удалось эвакуировать, а Каскад получил три огнестрельных ранения – в левое плечо, левую ногу и касательное в широчайшую мышцу спины.
К моменту, когда Муха оттянул Каскада за бетонный выступ подъезда, боль была адской. Но он смог сохранить хладнокровие, чтобы отдать команду на прикрытие и предпринять жалкую попытку самопомощи при ранении. Последнее получилось не без помощи женщин, а прикрытие не понадобилось. Стрелок, кем бы этот ублюдок ни был, понял, что выдал себя и наверняка на всех парах уносил ноги.
Примечательно, что он стрелял именно в ту девушку. Если бы хотел убить Каскада, сделал бы это раньше или позже. Но нет, он выждал, он знал, кто его мишень, наверняка они были с ней знакомы в прошлой жизни. Но откуда могла зародиться такая ненависть к ни в чём не повинной девушке?
Да кто его знает?
Каскад надолго отправился в госпиталь. Муха погиб при штурме «Азовстали», остальные его подчинённые – кто раньше, кто позже, а кто вообще на других участках фронта, куда перекинули его подразделение после освобождения Мариуполя. Некоторые уволились, но таких можно по пальцам пересчитать.