Вызываемый корреспондент выдерживал слишком долгую паузу, которая максимально нервировала.
– Каскад, я Планер. Приём.
– Планер, я Каскад. По нам танк работает!
– Один?
– Вроде да.
– Сможешь дать координаты?
– Да! Минута.
Каскад отставил в сторону «Азарт» и схватил радиостанцию внутренней связи.
– Дозор, я Каскад, приём!
– Дозор на приёме.
– Где он?
– Там же.
– Давай координаты.
– Диктую…
Каскад наспех нацарапал произнесённые цифры на сигаретной пачке.
– Планер, я Каскад. Готовы.
– Каскад, я Енисей. Диктуй мне!
Енисей был командиром самоходного дивизиона бригады и находился в одной радиосети с комбригом. Видимо, услышав их с Планером переговоры, решил не оттягивать и как можно скорее приступить к работе, напрямую получая данные от Каскада.
«Ба-бах!» – послышался громкий взрыв, и земля в блиндаже небольшими комьями посыпалась на пол.
Офицер присел, продиктовал координаты танка, который вот уже минут пять лупил по ним прямой наводкой со стороны противника.
Каскад выскочил из укрытия, держа в каждой руке по радиостанции. Адреналин в крови зашкаливал, удары танковых снарядов оказались гораздо страшнее миномётных прилётов. Разрушительную силу танка он пока не видел, но она чувствовалась в тряске земли от взрывов, способных отправить на тот свет весь его взвод.
Каскад мельком глянул на Трупа, не задержав на нём внимания.
– Да пошёл ты! – бросил ему и побежал по отрытому по пояс окопу.
Когда достиг капонира, входить не стал. Офицер как можно ниже пригнулся к земле, в любой момент ожидая прилёта.
– Луна, ты здесь?
– Да-а.
Сержант забился в лисью нору перед входом в укрытие и теперь в позе эмбриона пережидал атаку танка.
– Бинокль у тебя?
– Да.
«Ба-бах!» – раздался очередной взрыв, и Каскада осыпало землёй, прилетевшей чёрт знает откуда. Рот наполнился пылью, и офицер дважды сплюнул. Он осмотрел себя, не прилетел ли в него какой осколок, и продолжил разговор с Луной.
– Откуда он бьёт, видел?
– Да, но только в самом начале, пока он ещё не стрелял. Ориентир пять – отдельный куст. Выехал пидор с лесополки, метров сто левее от куста.
– Давай бинокль.
«Ба-бах!» – на этот раз взрыв прозвучал далеко, видимо, танк промазал.
– Держи! Каскад, аккуратнее. Лучше переждать!
– Знаю, что лучше. Но если черти попрут, нам всем пизда! Может, там ещё кто-то есть.
Луна протянул командиру бинокль, и Каскад, переждав новый взрыв, раздавшийся где-то между НП и опорником, пригнувшись, рванул в окоп, откуда его солдаты обычно вели наблюдение за правым флангом.
Обычно.
Вот только сегодня был дьявольски необычный день. К миномётным обстрелам они уже худо-бедно приспособились, почти привыкли, но к таким ударам, привыкнуть вряд ли получится.
Каскад уставился через смотровую щель, приложил окуляры бинокля к глазам и начал осматривать местность. С фронта за возможным наступлением противника наблюдали солдаты с НП. Они тоже видели справа танк, но на их направлении было минимальное расстояние от противника до укрепа, и наиболее вероятно наступление, поэтому солдаты на Дозоре сосредотачивали усилия именно на фронтальной зоне. Слева было тихо, и наблюдатели ничего не увидели. К тому же комбриг выполнил часть обещания и в соседнюю лесополосу, тянущуюся на левом фланге, посадил взвод. По его заверениям. Но даже если там сидел не взвод, а отделение, это уже страховало позиции Каскада.
Здесь же, на правом фланге, до сих пор никого не было. И если противник это поймёт, то может начать штурм не в лоб, а в обход, по соседней лесополосе. Возможно, с такого расстояния их даже не удастся обнаружить. Вражеская пехота может спокойно пройти под прикрытием растительности, обойти с тыла и нанести удар. При координированных с артиллерией или танком действиях они вполне могут расстрелять группу Каскада прямо в окопах да в «лисьих норах»,22 пока те укрываются от обстрелов.
Очередной взрыв раздался гораздо ближе предыдущих, после чего Каскад свалился на пол, выронив бинокль из рук. Он вжался в землю так, что почувствовал себя с ней одним целым. Прочитав «Отче наш», понимая, что сейчас только сам способен продолжить наблюдение, нашёл в себе силы подняться. Он мог начать орать на подчинённых, попытаться вызвать солдата, который смотрел бы во фланг, как это и должно было быть. Но…
Но на нём и так уже лежала ответственность за троих двухсотых. Тощего он отправил с посланием, которого можно было и не давать. Бедолага взбесил Каскада и поплатился за это сначала обеими ногами, а потом и жизнью.
«Они сами виноваты», – пытался убедить себя Каскад, вспоминая двух алкоголиков, распивавших самогон во время дежурства. Но в итоге их матери, отцы, возможно, жёны и даже дети вместо своих близких получат похоронки, и никто в мире не докажет им, что их сыновья, мужья или отцы виновны в своей гибели. Для родственников эти мужики будут виноваты лишь в том, что пытались хоть как-то унять страх, порождаемый войной.
Каскад не мог поступить иначе.