Голубая линия вела прямо к «Т-Сентрален», поэтому пересаживаться ей не требовалось. Поезд был полупустым. Шибека сообразила, что не сможет связаться с мужчиной, если не найдет кафе. Мобильного телефона у нее не было. Ей и в голову не приходило, что он ей может понадобиться. Дети имели каждый по телефону. Им они нужны. В Швеции вся молодежь ходит с мобильными. Может, ей следовало одолжить телефон у кого-нибудь из сыновей? Но это показалось бы странным, и они начали бы задавать вопросы — вопросы, на которые она не хотела отвечать. По крайней мере, сейчас. Собственно, она о многом не подумала. Была слишком зациклена на ожидании хоть какой-нибудь реакции. Поэтому сейчас, когда после стольких лет что-то наконец произошло, она оказалась к этому толком не готовой. Шибека решила, что если начатое дело получит продолжение, то она обязательно заведет собственный мобильный телефон. Кое-кому из ее подруг и прежде всего их мужьям это не понравится. Впрочем, им все равно не понравилось бы то, чем она занимается. Во всех отношениях.
— Хочешь, я тебя провожу?
Мю нажатием кнопки выключила мотор и повернулась к Билли, сидевшему на пассажирском месте. Они остановились перед четвертым терминалом аэропорта Арланда. Билли быстро взглянул на часы. До отправления самолета оставалось 45 минут.
— Нет, не надо. Здесь чертовски дорогая парковка.
— О’кей.
Билли отстегнул ремень безопасности, наклонился и поцеловал ее.
— Я позвоню, когда узнаю, на сколько я там застряну.
Мю кивнула. Билли открыл дверцу и вышел. Едва он успел обойти вокруг и забрать из багажника сумку, как услышал, что дверца с водительской стороны открылась и Мю вышла из машины.
— Когда ты вернешься… — начала она, направляясь к нему.
— Я не знаю.
— Что?
— Не знаю, когда вернусь, — пояснил Билли, закрывая багажник. — Я позвоню сразу, как выясню.
— Я не то имела в виду. — Мю подошла к нему. Она взялась за его расстегнутую куртку и встала вплотную. — Я сказала,
— И?
— Как ты смотришь на то, чтобы сразу съехаться?
Билли мог бы с легкостью перечислить двадцать вещей, которые удивили бы его меньше, спроси она о них. Возможно, даже больше. Он понятия не имел, что отвечать, вместе с тем мучительно сознавая, что не ответить вообще, вероятно, хуже всего. Но как же поступить? Мысль о том, чтобы съехаться, ему даже в голову не приходила. Как давно они вместе? С конца июня, сколько это получается? Примерно три месяца. Не рановато ли? Можно ли так и ответить? Что-то сказать ведь все равно надо.
— Значит, не хочешь, — констатировала Мю, подтвердив, что он молчал слишком долго.
— Я просто немного удивился.
— Потому что мы не так давно друг друга знаем?
— Да, отчасти, и потом… — Он не закончил предложение. Что же сказать? Больше и лучше аргументов за последние десять секунд у него не появилось. — Или да, дело, пожалуй, в этом, — признался он.
— Но мы ведь любим друг друга и почти живем вместе, правда, по двум адресам.
Она права. Они с самого начала проводили друг у друга много времени, а сейчас дело обстоит именно так, как сказала Мю. Они более или менее живут вместе. Иногда у нее, чаще у него. Работал он в последнее время не слишком много — делать было особенно нечего, а перед тем он был отстранен. После того как он застрелил Эдварда Хинде, он стал объектом внутреннего расследования. У них расследовались все случаи, когда полицейские применяли оружие, особенно если это приводило к смертельному исходу. Несколько допросов и два визита к Хокану Перссону Риддарстольпе, психологу Главного полицейского управления, и на том все.
Билли осознал, что Мю смотрит на него несколько требовательно. Явно настал его черед что-нибудь сказать.
— Тогда мы будем жить у меня или?.. — выдавил он из себя.
— У тебя. У меня. Купим что-нибудь новое. Это можно обсуждать. Но надо, чтобы ты хотел.
— Да… Да, я хочу, — проговорил он. — Действительно, — добавил он, надеясь, что она больше прислушивается к словам, чем к сомнению, звучащему в его голосе.
— Отлично, тогда обсудим это, когда ты вернешься домой. Удачи! — Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Он постоял позади машины, пока Мю садилась обратно, выруливала и отъезжала.
Он помахал ей. Она помахала в ответ.
Когда он переходил дорогу, на него загудело такси. Он присмотрелся и увидел на переднем сиденье Ванью.
Она помахала ему. Он помахал в ответ.
Остановился и подождал ее.
Ему пришла в голову странная мысль, что Ванья и Мю никогда раньше не находились так близко друг от друга. Каждая в своей машине в аэропорту. Они никогда не встречались. Теперь же он, возможно, съедется с Мю, а его ближайшая коллега и, пожалуй, лучший друг — или, по крайней мере, бывшая когда-то его лучшим другом — с ней даже не знакома. Разве это не признак того, что съезжаться рановато? Или он просто боялся их знакомить? Неужели именно поэтому ему не захотелось, чтобы Мю пошла с ним в здание аэропорта? Он был почти уверен, что Мю Ванье не понравится, и существовал большой риск, что чувства окажутся взаимными.
Проблема.
