— А там только единичные пятна крови, вероятно, его собственной.
Билли распрямился, и Торкель посмотрел на него вопросительно.
— Чуть больше двадцати трех сантиметров.
— Длина следов двадцать три сантиметра, — передал Урсуле Торкель. Она не ответила. Он слышал только щелканье по клавиатуре.
— Размер тридцать пять/тридцать шесть.
Внезапно Торкель понял, что Урсула сказала, что она сообразила и с их помощью доказала.
Следы ног на крови не принадлежали мальчику, которого нашли в гардеробе.
В доме находился кто-то еще.
— Кто способен на такое?
Ванья и Себастиан стояли рядом, глядя в гардероб. Себастиан держал перед собой открытую папку, но никто из них на фотографии не смотрел. Следы в гардеробе делали это лишним. Невыносимым.
— Ты имеешь в виду, убивать детей? — уточнил Себастиан.
— Да.
— Больше народу, чем ты думаешь. — Ванья посмотрела на него вопросительно. — Чтобы совершить подобное, надо дегуманизировать свои жертвы, превратить их… в «недочеловеков». — Себастиан умолк.
С улицы доносилось манящее щебетание птиц.
Весенние мелодии.
Полные жизни.
— Если ты уже это проделал, то возраст не играет роли, — продолжил Себастиан, закрывая папку.
Они развернулись и покинули спальню. Вышли в узкий холл. Ванья снова бросила беглый взгляд на кровь на двери ванной.
— Все это говорит тебе что-нибудь о том, кто это совершил? — Она обвела широким жестом дом.
Прежде чем Себастиан успел ответить, их прервал Торкель, звавший их вниз.
Им следовало спуститься.
Немедленно.
Они узнали, что ошибались. По крови пробежал не младший брат.
А кто-то другой.
Размер следов указывал на ребенка или маленькую женщину. Вариант с ребенком представлялся более вероятным, поскольку с полицией никто не связывался. Вопрос в том, кто это был.
— Я поговорил с Эриком, — сообщил Билли, еще не успев войти с улицы на кухню. — О пропаже детей с прошлой среды никто не заявлял. Женщин тоже.
— Узнай у ближайших соседей, кто мог тут побывать, — велел Торкель Ванье.
Ванья кивнула и ушла.
— Обыщи заново дом, — продолжил Торкель, обращаясь к Билли. — Посмотри, не найдешь ли ты следы пятого человека.
Билли развернулся и стал подниматься по лестнице. Себастиан остался стоять, рассматривая на крови следы ног. Бросил взгляд в сторону гостиной. Так что же здесь на самом деле произошло? Застрелили мать. Застрелили старшего сына, а дальше? Может, в гостиной телевизор смотрели двое? Младший брат и кто-то еще? Младший брат бежит. Мимо убийцы. Вверх по лестнице. Убийца знает, что семья состоит из двоих взрослых и двоих мальчиков, одного из них он только что застрелил, а второго видел, значит, он даже не заглядывает в гостиную, где скрывается третий ребенок.
Возможно.
Даже вполне вероятно.
А дальше?
— Пойдем со мной, — прервал его размышления Торкель.
Они проследовали за кровавыми следами, пока те не поблекли прямо перед лестницей.
— Значит, не наверх, — констатировал Торкель и принялся обдумывать возможности. Направо у самого подножия лестницы находился маленький кабинет. Дальше еще две двери. Одна — в ванную комнату с ванной, двойной раковиной и унитазом.
Вторая — в комбинированную прачечную-кладовку. Узкое длинное помещение, вдоль стены полки, основательно заполненные всем чем угодно, от садового оборудования до хоккейного снаряжения. Стоящие напротив стиральная и сушильная машины делали комнату еще уже. Через несколько метров комната поворачивала на девяносто градусов и заканчивалась дверью. Торкель потрогал ее. Заперто. Он взялся за ручку и повернул ее. Перед ними распростерся ведущий к лугу газон. Торкель осмотрел дверь. Старая модель, чтобы запереть ее, не требуется ключа. Выходя, достаточно ее захлопнуть. У работавших здесь полицейских не было причин обращать на нее внимание.
Торкель и Себастиан вышли на освещенный солнцем двор позади дома.
— Ты становишься свидетелем нескольких убийств, — проговорил Торкель. — Ты выбегаешь сюда… — Он покрутился, изучая окрестности. — Куда ты потом направишься?
Себастиан подозревал, что вопрос риторический, но все-таки предпочел ответить.
— Все реагируют по-разному. — Он прошел несколько шагов по газону, повернулся к лесу. В поле зрения нет никаких строений, предоставляющих естественное укрытие. — Некоторые просто побежали бы прочь отсюда, — продолжил он, поворачиваясь обратно к Торкелю. — Как можно дальше, даже не думая. Другие действовали бы на удивление рационально.
— Каким образом?
Себастиан посмотрел в сторону закрытой задней двери, представил себе, как она открывается и выскакивает ребенок или женщина. Сразу должно было обдать холодом.
— В начале десятого утра было довольно холодно. Остальные сидели в пижамах, и мы знаем, что этот ребенок был босиком.
Торкель повернулся к Себастиану.
— Он забежал обратно?
— Но эта дверь была заперта.
Они пошли обратно к главному входу в дом. У самого угла Торкель резко остановился. Газон под водосточным желобом смыло, и осталась рыхлая влажная земля.
Отпечаток босой ноги. Влажная почва вздула отпечаток, но Торкель прикинул, что он примерно такого же размера, как следы на крови в кухне.
Человек побежал обратно. Ко входу.
