Торкель увеличил шаг и почти бегом поднялся по лестнице на террасу. В прихожей он остановился и подождал Себастиана. Когда тот подошел, Торкель требовательно протянул к нему руку. Себастиан держал в руках только папку, поэтому он предположил, что Торкелю нужна именно она, и протянул ему папку.
Торкель быстро долистал до нужной страницы.
— Никакой обуви тридцать пятого или тридцать шестого размера не обнаружили. — Он закрыл папку и обратился к Себастиану. — Значит, ты думаешь, что тот, кто сбежал, забрал верхнюю одежду и обувь?
— Похоже на то.
— Наверху в ванной стояло пять зубных щеток, и я нашел вот это.
Торкель и Себастиан обернулись. Билли стоял в дверях кухни в перчатках и держал в руке красный чемоданчик на колесах. — Он стоял в комнате мальчиков.
Торкель подошел к нему.
— Ты проверил, что там внутри? — спросил он.
Билли кивнул.
— В основном одежда. На рост сто сорок шесть. Одежда девочки.
Она добралась.
За низким забором гора распахивалась, открывая путь прямо в забвение. Каменная пасть, которая поглотит ее. Спрячет ее снаружи точно так же, как она спрятана внутри.
Она сидела на корточках за кустами настолько близко к входу, насколько смогла подойти, не рискуя быть обнаруженной, и осматривала открытую поверхность перед пещерой.
Никого не видно.
Звуков приближающихся людей или машин не слышно.
Она встала и как можно быстрее направилась через маленькую покрытую гравием прогалину к забору. На крупной сетке висела прицепленная стальной проволокой изогнутая желтая металлическая табличка с изображением полицейского, поднявшего руку в предупреждающем жесте. Подпись гласила: «Посторонним вход воспрещен. Взрослые несут ответственность за своих детей».
Забор был, похоже, установлен для тех, кто был слишком маленьким для того, чтобы прочесть надпись на табличке. Он едва достигал метра в высоту, и кое-где столбы не выдержали и опустились на землю.
Перелезть через забор ей не составит труда.
Прежде чем отправиться в темноту, она засомневалась. Она проголодается.
Она ничего не ела с утра, когда проглотила греческий бутерброд — минус красный лук. Ничего не пила, кроме йогурта. Но как-нибудь образуется. Насколько ей помнилось, в пещерах вода протекает сквозь землю, очищается и капает вниз. Образует подземные озера.
С едой она как-нибудь разберется. У нее есть консервы из домика. Ждать дольше не хотелось. Она так близко. Еще несколько метров — и она исчезнет навсегда. Здесь ее никто не достанет.
Снаружи и внутри.
Девочка поспешила вперед, перелезла через забор и начала целеустремленно спускаться в старую пещеру.
И вот она уже скрылась в темноте.
— Николь Карлстен.
Билли прикрепил к доске в их комнате фотографию, а Ванья тем временем сверилась с лежащими перед ней бумагами. С висящей на стене типичной школьной фотографии им улыбалась темноволосая десятилетняя девочка.
— Десять лет, проживает в Стокгольме. Двоюродная сестра мальчиков.
— А мы уверены, что это она? — спросил Эрик со своего места у двери.
— Нет, не уверены, — ответила Ванья. — Но Турссоны сказали, что она периодически приезжает туда на каникулы. Правда, они не знали, находилась ли она там именно в эту неделю.
— А где же ее родители? — поинтересовался Себастиан, вставая и подходя к доске.
— Мы уже пытались разыскать ее мать, чтобы сообщить о смерти сестры, но она не отвечала. Я разговаривала с ее начальником в СИДА[105]. Она едет домой из Мали.
— Когда она вернется? — спросил Торкель.
— Там проблемы с сотовой связью, да и авиакомпании в Мали не слишком пунктуальны, — ответила Ванья. — Так что никто точно не знает.
— Я хочу, чтобы она отправилась сюда, как только ее самолет приземлится, — сказал Торкель и тоже встал. Казалось, он, верный своей привычке, собрался было расхаживать взад и вперед, но места не было, поэтому он остался стоять у окна, скрестив руки на груди. — По словам соседей, обычно никаких других детей у Карлстенов не бывало, и если мать этой девочки находится в Африке, это объясняет, почему ее никто не хватился, — заключил он. — Значит, пока будем исходить из того, что это она.
Все согласно закивали.
— Известно ли нам о девочке еще что-нибудь? — продолжил Торкель, обращаясь к Ванье, которая вновь углубилась в лежащие перед ней бумаги.
— Десять лет, как уже сказано, родители в разводе, живет с матерью, отец в Бразилии, с ним, насколько я поняла, контактов не поддерживают или почти не поддерживают.
Себастиану показалось, или в ее голосе действительно присутствовали печальные нотки?
— По словам ее учителя, для своего возраста она разумная и зрелая девочка. — Ванья собрала бумаги, пожав плечами. — Ей десять лет, поэтому сведений не так уж много.
— Мы уверены, что она пропала?
Все, даже Себастиан, повернулись к Билли.
— Ее могли похитить, — развил он свою мысль. — Убийца ведь мог забрать из прихожей ее куртку и обувь, чтобы мы ее не искали?
— Нет, — сказал Себастиан. — Если бы убийца увидел ее, она была бы мертва.
