Женщины уселись в кресла напротив них. Урсула щелкнула шариковой ручкой и приставила ее к лежавшему у нее на коленях маленькому блокноту.
— Вы обе работали здесь в прошлый вторник? — начала она.
— Да, — кивнув, подтвердили обе женщины.
— Рассказывайте.
— Что рассказывать? — спросила Сисси, младшая из них.
— Вы сказали, что Мирослав Петкович здесь обедал. Вместе с каким-то человеком.
— Да.
— Где они сидели? — вставил Себастиан.
— Там, в зале, — ответила Эмма. Она обернулась и показала через стеклянные двери на ресторан, который ровными рядами столов, простыми деревянными стульями и маленькими белыми скатертями больше напоминал школьную столовую, чем гостиничный ресторан.
— Самый дальний столик у окна. Мирре сидел у стены, а второй человек напротив.
— Как он выглядел?
— Он подстригся, — сразу выпалила Сисси, не сумев сдержать почти влюбленной улыбки. — Классно, и еще на нем была голубая футболка и светлые…
— Черт возьми, — с глубоким вздохом прервал ее Себастиан. — Нам наплевать, как выглядел Петкович. Второй. Тот, с кем он обедал. Как он выглядел?
— Это был убийца? — с любопытством во взгляде спросила Эмма, а Сисси откинулась в кресле, слегка обескураженная выговором.
— Как он выглядел? — повторил Себастиан.
Никто из них сразу не ответил, они переглянулись, Сисси пожала плечами, а Эмма вновь повернулась к Урсуле и Себастиану.
— Он был… старый.
— Насколько?
— Не знаю, возможно, лет пятьдесят пять.
— Старше, — вставила Сисси. — Моему дедушке семьдесят, он выглядел так же.
Урсула посмотрела на цифры у себя в блокноте и мысленно вздохнула. Между пятьюдесятью пятью и семьюдесятью огромная разница. Пару лет туда-сюда, и получается возрастной зазор в двадцать лет. Безнадежно для составления фоторобота.
— Как вы думаете, сколько лет мне? — спросил Себастиан, явно думавший в том же направлении.
Женщины по другую сторону низкого столика посмотрели на Себастиана.
— Шестьдесят, шестьдесят пять? — с некоторым сомнением произнесла Сисси и взглянула на Эмму в поисках поддержки, и та согласно кивнула.
Себастиан ничего не сказал. Возможно, пора все-таки слегка заняться собой. Он бросил беглый взгляд на Урсулу и мог поклясться, что она развеселилась.
— Борода, — вдруг сказала Эмма. — У него была борода. Седая борода.
«Может, поэтому им показалось, что он выглядит старше, — подумала Урсула, записывая в блокноте под цифрами: „седая борода“. — Впрочем, у Себастиана бороды нет, а они все равно дали ему почти на десять лет больше фактического возраста».
— Он все время сидел в кепке. В такой стариковской кепке.
Урсула кивнула и записала. Хорошо, уже становится на что-то похоже. При большом количестве деталей неопределенный возраст, возможно, особой роли не играет.
— И в очках, — сказала Сисси.
— Точно, в таких, с тонкой оправой, — добавила Эмма. — Как продаются на бензоколонке.
— Что-нибудь еще? — призывно спросила Урсула.
— Нет.
— Диалект? — поинтересовался Себастиан. — Вы слышали, как он разговаривает? Помните что-нибудь про голос?
Женщины переглянулись, отрицательно покачали головами.
— Разве заказывал не он? — настаивал Себастиан.
— Да, но я ничего особенного не запомнила. Просто голос.
— Вы помните, как он расплачивался? — спросила Урсула. Она не смела надеяться на кредитную карточку, но иногда самые ловкие преступники совершают глупейшие ошибки.
— Наличными, — ответила Эмма, быстро похоронив маленькую надежду.
— Ничего другого вы не запомнили?
Опять переглядывание, покачивание головами.
— Значит, бородатый мужчина в кепке и очках, который выглядит и звучит, как все другие старики в возрасте от пятидесяти пяти до семидесяти лет? — подвел итог Себастиан с видимым разочарованием.
Сисси и Эмма снова переглянулись и на этот раз кивнули.
— Да…
— Тогда спасибо.
Сисси и Эмма встали и ушли. Урсула закрыла блокнот и откинулась на спинку дивана. Задумалась, стоит ли привозить сюда полицейского художника, но пришла к выводу, что решать Торкелю.
Себастиан встал и подошел к стеклянным дверям, отделявшим комнату, где они сидели, от ресторана.
Они могли бы выступить с призывом связаться с полицией всем, кто обедал здесь в прошлый вторник. Кто-нибудь из других посетителей, возможно, сумел бы дать лучшее описание. Если повезет, окажется, что кто-нибудь сфотографировал Петковича вместе со Свеном Катоном.
Хотя Катон умен. Наверняка он предусмотрел такую возможность.
Сидели в углу, спиной к остальному залу… В лучшем случае они получат фотографию шеи и спины. Значит, у них по-прежнему ничего нет.
Билли проник в ноутбук Патриции Андрэн.
Без особых трудностей. Пароля для авторизации у нее не было, и, войдя в оперативную систему, Билли смог через буферную память установить, какие страницы Патриция обычно посещала. Он начал с Фейсбука, куда она заходила чаще всего, и ему сразу повезло.
Здорово повезло.
Патриция не вышла из аккаунта. Билли с энтузиазмом принялся прокручивать ее ленту сообщений. Эффект от пресс-конференции оказался потрясающим. В течение дня комментарии буквально хлынули потоком.
Множество.
До абсурдного много.
