— Заходи, — позвал Торкель, придерживая отделявшую ресепшн от остальной части здания дверь. — С тобой связывался Катон? — спросил он, как только она закрылась за ними.
— Не со мной.
Вебер сунул руку под пиджак и вытащил из внутреннего кармана лист бумаги в пластиковом файле. Протянул его Торкелю, который быстро принялся его изучать. Копия письма.
— Шеф получил это несколько недель назад. Совсем о нем забыл, знаешь, какой-то тип из серии «раньше было лучше». Но тут мы начали писать о Свене Катоне…
— Катон Старший.
— Да, пожалуй, похоже, не так ли?
— Нам понадобится оригинал, — констатировал Торкель.
— Сорри, это все, что я могу тебе дать…
Торкель оторвал взгляд от бумаги.
— Ты собираешься об этом писать?
Вопрос. Ничего больше. Торкель знал, что пытаться ему запрещать бессмысленно.
— Ты хочешь, чтобы я об этом написал?
— Лучше бы нет.
— Тогда дай мне что-нибудь другое. Эксклюзивное.
Торкель стал быстро размышлять. Он, естественно, не обязан что-либо давать Веберу, но в то же время, тот помог им. Не только сейчас, но и в прошлом расследовании. Тогда он выдал им предварительную информацию о сведениях, которые собиралась опубликовать его газета, и они получили время, чтобы переместить свидетельницу. Возможно, это даже спасло ей жизнь.
— Орудием убийства, вероятно, был пневматический пистолет, — произнес Торкель, обдумав, какие сведения нанесут наименьший ущерб расследованию, если станут достоянием общественности, и что, наиболее вероятно, в ближайшем будущем все равно пронюхает кто-нибудь из журналистов.
— О’кей, сведения поступили от тебя?
— Нет.
Незачем распространять то, что руководитель Госкомиссии дает эксклюзивные сведения отдельному журналисту. Кроме того, Вебер мог получить их в других местах. Возможным орудием убийства пневматический пистолет назван в отчете о вскрытии из судебно-медицинской лаборатории Лунда. К отчету имел доступ Петер Берглунд, а тот наверняка не представлял себе, где отчет находится или у кого.
— Можешь написать, что получили их от источника в полиции Хельсингборга.
— Ты уверен?
— Да, и если ты случайно где-нибудь упомянешь имя Петер Берглунд, тоже ничего страшного не будет.
— Кто такой Петер Берглунд?
— Полицейский из Хельсингборга.
Вебер посмотрел на Торкеля удивленным, но вместе с тем слегка веселым взглядом.
— Что он сделал, чтобы навлечь на себя гнев Госкомиссии по расследованию убийств?
— Видимо, как раз выдал сведения об орудии убийства, — сказал Торкель, улыбнулся, помахал на прощание пластиковой папочкой и пошел обратно к Урсуле и Себастиану.
— Определенно с высшим образованием, — заявил Себастиан, указывая на полученную от Торкеля распечатку. — «По роду своей работы я встречаю довольно много молодежи». Думаю, он работает в каком-нибудь учебном заведении.
— Он может быть инструктором в автошколе, или руководителем скаутов, или кем угодно, они тоже встречаются с молодежью, — возразила Урсула.
— Нет. — Себастиан покачал головой и стал читать дальше. — «Овладевают знаниями, критически осмысляют и получают образование, чтобы в дальнейшем получить увлекательную и ответственную работу». Он в учебном заведении. Скорее всего, в университете или институте.
— Почему он называет себя Катоном Старшим? — поинтересовался Торкель. — Почему не Свеном Катоном?
Урсула подтянула к себе стоящий открытым на столе ноутбук Торкеля, а Себастиан посмотрел на Торкеля с наигранным удивлением.
— Ты не знаешь, кем был Катон Старший?
— Нет.
— Вот именно. Это как раз указывает на знания. На общее образование.
— А
— Представь себе, да. Он заявил: «Кроме того, я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен».
— Почему он так сказал? Чем ему не нравился Карфаген?
— Не знаю.
— Катон Старший, родился в двести тридцать четвертом году до нашей эры, — найдя страницу в «Гугле», начала читать с экрана Урсула. — Был сенатором в Риме и заканчивал все выступления, независимо от темы, пожеланием, чтобы Карфаген был разрушен. Он считал, что этот североафриканский город угрожает владычеству Рима в районе Средиземного моря.
— Если заняться толкованием, можно предположить, что наш Катон считает, будто современная зацикленность на поверхностных звездах угрожает старому обществу, ставившему во главу угла знания, — подытожил Себастиан.
За столом воцарилась тишина.
— Что-нибудь еще? Что-нибудь прежде, чем мы на сегодня закончим?
Себастиан вновь поднял распечатку.
— Он написал не одно письмо, — произнес он, опять оторвавшись от чтения. — Нам следует связаться с газетами и телевидением, особенно с каналами, которые выпускали программы с участием жертв. Возможно, он еще звонил на радио. Перед тем, как начал убивать.
— Я это организую, — сказал Торкель, откидываясь на спинку стула и снова протирая глаза. — Займусь этим завтра первым делом.
— Когда будешь связываться с газетами, попроси их, чтобы они также проверили страницы с письмами читателей, — добавил Себастиан. — Катон из любителей посылать свои соображения. Старые добрые СМИ. Бумажные газеты. Конверт с маркой.
