— Вальдемар пытался покончить с собой.
Его слова ударили по ней почти физически. Он увидел, как она отпрянула. Злость и подозрительность смело волной откровенной тревоги. Руки повисли по бокам. Лицо полностью утратило краску.
— Что? Как? Когда? Что с ним? — вопросы просто сыпались. Она сама не знала, что важнее. Она тяжело задышала, и Себастиану показалось, что у нее к глазам подступают слезы. Он оказался прав. Чувства к Вальдемару сохранились, как бы глубоко она ни пыталась их загнать. Тут ничего не поделаешь, и гордиться нечем, но какая-то часть его души заволновалась. Не подтолкнул ли он ее к помешательству? Сейчас думать об этом поздно…
— Он в порядке. Он наглотался таблеток, но Анна вовремя нашла его, — проговорил Себастиан, стараясь ответить на максимальное количество ее вопросов.
Она лишь кивнула, и он увидел, как она перерабатывает информацию, пытается сделать ее доступной пониманию.
— Где он? — в конце концов выдавила она.
— В Каролинской больнице, — ответил Себастиан, в ту же секунду почувствовав, что она отправится его навещать. Он сразу получил подтверждение своей догадке. Не говоря ни слова, она протиснулась мимо него и выбежала из столовой.
Она подъехала, припарковала машину перед больницей во втором ряду и быстрым, торопливым шагом направилась к главному входу. От волнения все тело казалось ей липким, а черная футболка — слишком плотной. Дело было не только в стрессе перед встречей с Вальдемаром, ей не давали покоя собственные чувства. Она пыталась порвать с теми, кто ее оскорбил. Хотела начать новую жизнь, собственную жизнь. Но у нее нет выбора.
Они не отпускают ее. Как всегда.
Ей потребовалось пятнадцать минут, чтобы узнать, где он находится. Его перевели из реанимации в отделение общей терапии на четвертом этаже, где он ждал беседы с психологом и решения о дальнейшем лечении. Поднявшись на четвертый этаж на одном из больших лифтов, она заблудилась в длинных коридорах. В конце концов ей указала дорогу санитарка. В отделении, где он лежал, пахло странной смесью антисептика и еды. Дверь была закрыта, и, собравшись с силами, Ванья молча открыла ее.
Его она увидела сразу.
Он лежал у окна, с правой стороны палаты. Остальные кровати были заняты, но она смотрела только на человека, бывшего когда-то ее отцом. От мужчины, которого она помнила, его отделяло несколько световых лет. Дело было не в том, что он постарел.
Хуже того.
Он не просто похудел, казалось, будто из него удалили всю энергию и силу. Жидкие, спутанные волосы. Тонкие, почти серые губы. Впалые глаза. В последний раз она видела его всего несколько месяцев назад и тем не менее едва узнавала. Он превратился в собственную тень.
Казалось, он спит. Она прошла до него последние шаги. Из всех чувств у нее внезапно остались только печаль и грусть. Остановившись в ногах кровати, она немного постояла, всматриваясь в него. Из носа и рук торчат шланги. Скорее всего, ему делали промывание желудка.
— Вальдемар? — через некоторое время осторожно произнесла она.
Он неуверенно открыл глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на ней, словно он не осмеливался верить тому, что видит.
— Привет, — сказала она, встретившись с его туманным взглядом.
— Ванья? — в конце концов выдавил он. Голос скрипучий и слабый.
Она придвинула стул, сознательно поставив его не возле самой кровати, и села. Что бы она ни чувствовала в глубине души, требовалось сохранять некоторую дистанцию.
— Что ты наделал? — усевшись, проговорила она скорее с заботой, чем с укором.
— Ты пришла, — произнес он со слезами на глазах.
Злиться было больше невозможно. Держать дистанцию не получалось. Ей хотелось только обнять его, но она подавила этот инстинкт и осталась сидеть, пытаясь подобрать правильные слова. Это оказалось трудно.
— Зачем? Зачем ты такое творишь? — под конец выговорила она. Его глаза заблестели, то ли от боли, то ли от стыда.
— Я не хочу, чтобы ты меня таким видела, — произнес он, не отрывая взгляда от ее глаз.
— Тогда не надо было пытаться покончить с собой, — ответила она. Сурово, но правда. Он ведь по-прежнему не ответил ей. — Зачем?
Он смотрел на нее с подавленным видом. Его истощенное тело шевельнулось, возможно, в попытке пожать плечами.
— Врачи говорят, что мне есть для чего жить. Но они ошибаются, — сказал он почти беззвучным голосом, который она едва узнавала.
Оба немного помолчали. За дверью слышались чьи-то шаги по коридору. Один из пациентов закашлялся. Неподвижные белые простыни в постели Вальдемара зашуршали, когда он повернулся к ней.
— Я сожалею, что обидел тебя. Лгал тебе, — продолжил он срывающимся голосом, в обращенных к ней глазах читалась мольба. — Я не знаю, что мне без тебя делать.
Его жалкое состояние обезоруживало. Ванья внезапно пожалела о том, что села. Все это ей не нужно. Слишком быстро. Она почувствовала, что его последние слова пробили брешь в ее решимости.
