— Если тебе требуется отпуск для того, чтобы разобраться в том, чем тебе надо заниматься еще… — Он запнулся и поднял вверх палец, чтобы подчеркнуть свои слова. — Еще. Не вместо. Если тебе нужен отпуск для того, чтобы разобраться в том, чем тебе надо заниматься
Ванья ответила ему кивком, говорящим, что она услышала его слова, но что, по сути, это ничего не меняет.
— И нам бы очень тебя не хватало. — Торкель шагнул вперед и оказался совсем рядом с ней. — Мне бы тебя не хватало.
Ванья снова кивнула и совершенно естественно скользнула к нему в объятия.
— Спасибо, — через пару секунд произнесла она возле его руки.
Торкель перестал ее обнимать, и ему показалось, что он увидел в ее глазах сдерживаемые слезы. Подумал, что ей не хочется перед ним плакать.
— А теперь отправляйся, — с улыбкой сказал он.
Еще один краткий кивок, она развернулась и ушла.
Прямо как со старым диапроектором.
Там изображение сперва бывало расплывчатым — ты лишь угадывал цвета и контуры, а потом кто-нибудь подкручивал линзу, и все медленно, но верно оказывалось в фокусе.
Автофургон. Он в фургоне.
В гараже Клас, проклиная все и вся, уже настроился ехать на муниципальном транспорте и еще больше опоздать на встречу, так что он приятно удивился, когда к нему подошел бородатый мужчина и принялся извиняться. Клас ожидал, что владелец будет говорить по-немецки — номера на автофургоне были немецкие — но мужчина на чистом шведском языке объяснил, что ходил звонить, чтобы вызвать помощь — его мобильный в гараже не работал. Какая у Класа машина? Он перекрывает ей дорогу? Вместе они, возможно, сумеют сдвинуть фургон на несколько метров, чтобы освободить выезд «Лексусу». Бородатому надо было только пройти вперед, чтобы включить нейтральную передачу и снять фургон с ручного тормоза.
Ожидавший возле бампера Клас осознал, что мужчина обошел вокруг машины и оказался у него за спиной, только, когда почувствовал, что ему к лицу крепко прижали нечто влажное и холодное, а вокруг груди его обхватила сильная рука.
Клас осторожно поднял голову с твердого стола. Он почувствовал вытекшую слюну и попытался вытереть жидкость вокруг рта, но обнаружил, что не может пошевелить руками. Они были крепко привязаны к столу тонкими цепями.
— Я немного не привык к снотворному, которое требуется вдыхать, поэтому не знал, как долго ты пробудешь в забытьи.
Клас вздрогнул и повернул голову туда, откуда донесся голос. Бородатый обернулся с шоферского сиденья, где он сидел, и смотрел на него. Клас быстро огляделся. За передним стеклом деревья. На остальных окнах задернуты занавески. Он сидит за столом в конце машины. На двух диванах длинные лиловато-белые подушки. На его стороне — в пластиковых пакетах. Вероятно, можно каким-то простым способом опустить стол и превратить всю заднюю часть машины в одну кровать. Во всяком случае, так делалось в автофургоне, в котором он в детстве провел вместе с родителями много летних каникул. Фургон не двигается.
Если он правильно помнит, изоляция в таких транспортных средствах не слишком хорошая. Если поблизости есть люди, они его, возможно, услышат.
— Мы стоим далеко в лесу. Нам никто не помешает, — переходя в заднюю часть фургона, сказал бородатый, будто прочитав его мысли.
— Ты вычислил, кто я такой, или, по крайней мере, что я сделал?
— Нет, — честно ответил Клас, удивившись ясности собственных мыслей. Он напуган, очевидно, что мужчина намерен тем или иным образом причинить ему зло, а голова полностью работает. Он обращает внимание на детали, сосредотачивается на сказанном, пытается понять, что произошло и почему, чтобы потом придумать способ выбраться из этой ситуации.
Вернуться домой, к Линде и Элле.
— Моя ошибка, — произнес бородатый, усаживаясь на диван по другую сторону стола. — Я изменил «модус операнди». Знаешь, что это такое?
— Да.
— Латинское выражение, означающее «способ действия», — продолжил бородатый, будто не услышав ответ Класа.
— Почему я здесь? — спросил Клас спокойным, тихим голосом. Чтобы суметь вычислить, как действовать, ему требовалось больше информации. К тому же он хотел завязать беседу. Установить контакт. Класу неоднократно доводилось слышать, что он приятный человек, что с ним интересно общаться, его легко полюбить. Была надежда, что если бородатый узнает его получше, то причинить ему вред станет труднее.
— Разве можно винить их за то, что они пользуются случаем? — ответил бородатый и наклонился над столом. — Ведь общество уже на протяжении нескольких лет показывает, что это ключ к успеху.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — честно признался Клас. — Но если я каким-то образом обидел вас или причинил вред, то прошу прощения и хотел бы получить возможность попытаться искупить свою вину.
Мужчина по другую сторону стола широко улыбнулся, будто услышал нечто забавное. Плохо, инстинктивно почувствовал Клас.
— Менять необходимо с верхушки. Проблема заключается в том, что им дают возможность. Что
— Кому, кому я дал возможность?
