На четвертом ударе я не могу сдержать крик; на пя-том у меня подгибаются колени, но стражники силой удерживают меня на ногах; на шестом из глаз начина-ют литься слезы. К десятому удару я уже почти пере-стаю что-либо осознавать. Лица придворных словно отдаляются, парят где-то высоко вверху; мой разум затуманивается, перед глазами пляшут черные точ-ки. Хочется потерять сознание, чтобы боль прекра-тилась, но в последний раз, когда я во время порки лишилась чувств, кайзер дождался, пока я приду в се-бя, и завершил экзекуцию лично, добавив еще пять ударов.
Волосы липнут к вспотевшему лбу, хотя мне очень холодно, всё вокруг стихло, одобрительные выкри-ки и смех придворных стихают — во всяком случае, я ничего не слышу. Всё, что находится вне моего те-ла, не существует, остается только боль, и я знаю, что она вот-вот меня поглотит.
Меня зовут Теодосия Айрен Оузза, я королева Ас-треи и выдержу это испытание.
Кнут щелкает снова, и боль пронизывает всё тело до самых пальцев ног. Руки, сжатые грубыми ладоня-ми стражников, болят, я не могу стоять, не могу гор-до выпрямить спину — мама хотела бы, чтобы я сто-яла прямо. Я могу только вопить и рыдать.
Меня зовут Теодосия Айрен Оузза, я королева Ас-треи.
Еще один удар, рассекающий кожу, мышцы и ко-сти, еще одна рана, которая никогда не заживет.
Меня зовут Теодосия Айрен Оузза.
Очередной удар обжигает спину, и от болевого шока я выгибаюсь дугой, но держащие меня страж-
ники не двигаются с места, не ослабляют хватку, и я лишь причиняю себе дополнительную боль.
Меня зовут Теодосия.
Я потеряла счет. Это никогда не кончится. Страж-ники выпускают меня, и я бесформенной кучей па-даю на твердый пол, а на спину снова опускается кнут.
Меня зовут...
Меня зовут...
Я пытаюсь сфокусировать взгляд на выложенном плиткой полу. Мама крепко держала меня за руки, пока я делала здесь первые неуклюжие шаги, когда училась ходить. Если напрячь воображение, можно представить, что она снова рядом со мной, уговари-вает меня быть сильной, обещает, что всё скоро за-кончится.
Меня зовут...
Одну из плиток пола пересекает трещина. Неуди-вительно, ведь дворец был построен давно, а кейло-ваксианцы не особо стараются поддерживать его в хо-рошем состоянии. Тейн опять бьет меня кнутом, и на моих глазах еще одна плитка трескается, от ее цен-тра расползаются темные нити, похожие на паучьи лапы.
Мне мерещится, у меня и раньше такое быва-ло, это всё из-за сильной боли. Однако стоит мне так подумать, как я понимаю, что отнюдь не сошла с ума.
У дверей зала стоят мои Тени, их лица скрыты низ-ко опущенными капюшонами. Блейз. От него вол-нами расползается энергия, хотя никто, кроме меня, этого не замечает.
Зеленые глаза друга сверкают в тени капюшона, он смотрит на меня. Блейз явно пытается сдерживаться и не может справиться с собой. Артемизия и Цапля
стараются его успокоить, но это бесполезно: он не отрываясь смотрит мне в глаза.
Я делаю то единственное, что могу: удерживаю его взгляд, даже когда в спину снова вгрызается кнут. Не уверена, кто из нас кого утешает и поддержива-ет — он меня, или я его, — но между нами слов-но натягивается тонкая нить, благодаря которой мы оба цепляемся за жизнь, и я не осмеливаюсь ее разо-рвать.
Когда всё кончено, кайзер и придворные удаляют-ся, оставив меня корчиться на залитом кровью полу. Мои Тени ждут в темном углу, не зная, что те-перь делать, зато Айон, как обычно в таких случаях, подходит ко мне, благодаря магии воздуха его шаги легки и бесшумны.
Я невольно вздрагиваю, когда он склоняется надо мной и накрывает ладонями мою спину, на которую пришлась большая часть ударов — прикосновение причиняет мне такую боль, что начинает кружиться голова. Я стискиваю кулаки, вонзая ногти в ладони, чтобы не потерять сознание, и сильно прикусываю губу, пытаясь сдержать крик. Боль длится всего секун-ду, потом сила магии начинает затягивать раны — та-кое чувство, будто к спине приложили лед.
Когда Айон убирает руки, раны по-прежнему бо-лят, но теперь я по крайней мере чувствую, что смогу встать. Прерывисто дыша и морщась, я поднимаюсь на ноги. Понадобится несколько дней и очередная порция изготовленной Айоном зловонной мази — и боль отступит окончательно.
Если сгорбиться, терпеть легче, но я через силу рас-правляю плечи и вскидываю голову. Айон по-прежне-
му не смотрит на меня, но я уже не могу справиться с кипящей в груди жгучей ненавистью. Сейчас за на-ми наблюдают только мои Тени, а посему я делаю то, о чем мечтала последние десять лет.
Я касаюсь плеча Защитника-предателя, вынуждая его посмотреть на меня своими темными глазами, пустыми и безразличными.
— Твои предки взирают на тебя из посмертия, сго-рая от стыда, — выплевываю я по-астрейски, насла-ждаясь тем, как шок искажает его лицо. — Когда при-дет твое время, они тебя не впустят.
Не дожидаясь ответа, я отворачиваюсь. Навряд ли Айон расскажет об этом инциденте кайзеру — ре-шит, что это сделают мои Тени.