— Леди Тора, — говорит сидящий на троне моей матери кайзер. Он подается вперед, так что позвяки-вают друг о друга живые камни, которыми он обве-шан с ног до головы.
— Вы вызывали меня, ваше величество? — спра-шиваю я, так чтобы в голосе прозвучали испуганные нотки. Не стоит портить кайзеру веселье напускным бесстрашием.
Он долго рассматривает меня, не говоря ни слова; его взгляд скользит по моей фигуре, по голым играм и ступням, поднимается выше, и я вспоминаю, что на мне только тонкая сорочка. Мне хочется прикрыть-ся, но это лишь его разозлит, а я не могу этого допу-стить, поэтому стою неподвижно. Пусть смотрит, хо-тя это еще хуже, чем порка.
Наконец кайзер изрекает:
— Три недели назад мой сын отправился в Векту-рию, ведя за собой армию из четырех тысяч солдат. Две недели назад я получил известие, что они столк-нулись с организованным сопротивлением, но сын заверял меня, что победа всё равно возможна. Не-сколько дней он и его воины доблестно сражались, а потом их неожиданно атаковал флот кораблей, ко-торыми будто бы командовал печально известный пират Бич Драконов. Эта экспедиция планировалась как легкое Завоевание, а в результате наши люди по-пали в засаду, стоившую многим из них жизни.
Я догадываюсь, что сыновья многих присутствую-щих здесь аристократов могли отправиться в эту экс-педицию на корабле Сёрена, дабы без особого ри-ска поучаствовать в очередном завоевании и поднять свой авторитет, снискав почести и славу. Вот только в дело вмешалась я.
Они никак не могли узнать о моей причастности, это исключено. Если бы кайзер знал, что я отправила вектурианцам предупреждение, он узнал бы и о моих Тенях, и сейчас меня уже вели бы на казнь.
Нет, всё это просто спектакль, возможность для кайзера и его дорогих сподвижников сорвать злость и отыграться на ком-то за унижение. Наверняка у большинства из них есть дочери, которых эти лю-ди хотят предложить кайзеру в жены. Аристокра-ты потребовали меня наказать, и кайзер с готовно-стью согласился. В конце концов, именно в таком виде я нравлюсь ему больше всего: избитая и слом-ленная.
— Простите, ваше величество, это ужасные изве-стия.
Кайзер щурится и ерзает на своем месте.
— За этим стояли твои люди, — заявляет он.
Уже не в первый раз он обвиняет меня в этом, но впервые я действительно ответственна за случивше-еся и очень этим горжусь. Полученные сегодня шра-мы я буду носить с честью.
Однако война еще не выиграна, до победы еще очень далеко, а посему я падаю на колени и позволяю Торе делать то, что она умеет лучше всего: умолять.
— Прошу вас, у меня нет никаких людей, ваше ве-личество. Я много лет не говорила с другими астрей-цами, кроме как по вашему приказу. Я тут ни при чем, вы же знаете.
Когда кайзер выигрывает слишком быстро и про-сто, ему становится скучно.
— Тейн, — бросает он, щелкая пальцами.
Дворяне расступаются, пропуская вперед Тейна, его покрытое шрамами лицо бесстрастно, а в руке он дер-жит кнут. Военачальник не смотрит на меня, впро-чем, он никогда этого не делает, в отличие от кай-
зера — тот жадно ловит каждую мою гримасу боли, каждый крик, точно ребенок, наблюдающий за ку-кольным представлением. Тейн же делает это из чув-ства долга, и из-за этого я порой ненавижу его силь-нее кайзера.
Один из стражников разрывает мою ночную ру-башку, обнажая спину, но, к счастью, всё остальное на этот раз остается прикрыто. Двое других креп-ко держат меня за руки, как будто я могла бы их пе-ресилить. Впрочем, я даже не пытаюсь. Сопротив-ление лишь усугубит мое положение — этот урок я выучила давным-давно. Лучше сохранить силы до тех пор, когда они мне действительно могут понадо-биться.
— Двадцать плетей, — объявляет кайзер едва слыш-но. — По одной за каждую семью, потерявшую сына из-за глупости астрейцев.
Двадцать. Маловато убитых врагов, но если они все высокородные, близки к кайзеру, их наверняка держа-ли бы подальше от настоящих сражений и всячески защищали. Раз убито двадцать аристократов, простых моряков, наверное, погибло намного больше.
Оно того стоило, повторяю я себе снова и снова, надеясь, что эта мысль поможет мне перенести боль.
Подкованные сапоги Тейна позвякивают по камен-ному полу — военачальник подходит ко мне сзади. Я опускаю голову, чтобы не показывать своих слез. Первый удар всегда самый тяжелый, но перенести его проще всего. Когда бич щелкает меня по спине, я дергаюсь вперед, но стражники удерживают меня на месте. Шок едва ли не хуже самой боли, но по край-ней мере первый удар пришелся на неповрежденную кожу. Во второй раз мне уже не везет. Кнут полосу-ет по одному и тому же месту, и вскоре я уже готова поклясться, что он рассек кожу и вгрызается в плоть,
доходя до костей. Потом мне начинает казаться, что дробятся кости.