Прежде чем я успеваю разгадать эту загадку, ря-дом снова возникает Блейз и, склонившись, налива-ет в мой кубок кроваво-красного вина. Приходится задействовать всё мое самообладание, чтобы не смо-треть на него.
У другого конца стола девушка-рабыня роняет под-нос, и по каменному полу разлетаются куски жареной рыбы. Все поворачиваются в ту сторону и смотрят, как бедняжка торопливо всё убирает — даже принц. Даже Сёрен.
— Сегодня ночью, — шепчет мне на ухо Блейз. — В кухонном погребе.
Я оборачиваюсь, но юноша уже исчезает в толпе.
Уронившую поднос рабыню хватают под руки двое стражников и выволакивают из зала. За неловкость ее в лучшем случае выпорют, а в худшем — убьют.
Когда ее ведут мимо, девушка на миг встречается со мной взглядом, и ее губы кривятся в едва заметной улыбке. Она уронила поднос вовсе не по неловкости, это был отвлекающий маневр, который может сто-ить ей жизни. Не представляю, каким образом я су-мею встретиться сегодня ночью с Блейзом, но я про-сто обязана попытаться.
союзник
Мать всегда говорила мне, что, если мы будем мо-литься богам, они защитят нас от зла, но когда пришли кейловаксианцы, мы обе молились, молились и молились, но всё без толку. Я не верила, что маму убьют, мне казалось, что боги такого ни за что не до-пустят. Мама до старости будет королевой, думала я, ведь это ее предназначение.
Даже когда из ее шеи потекла кровь, а пальцы, сжи-мавшие мою ладонь, разжались, я всё еще не верила в случившееся. Мать казалась мне бессмертной, даже когда свет в ее глазах померк.
Впоследствии я горько плакала, потом пришла в ярость, злясь не столько на кейловаксианцев, сколь-ко на богов, позволивших маме умереть, хотя они должны были ее защитить. Кейловаксианцы застави-ли меня заменить моих богов своими собственны-ми — во многом похожими на астрейских, но более мстительными, не склонными к прощению, — но для меня вера уже не имела значения. Та часть моей ду-ши, которая еще во что-то верила, была сломлена.
Сейчас, лежа в кровати в ожидании полночи, я пы-таюсь молиться, отчаянно и безнадежно взываю ко всем богам, о которых когда-либо слышала. Боги мо-
его народа кажутся мне скорее призраками, далеким эхом ушедшей эпохи: если я и знала их когда-то, те-перь они живут лишь в моих воспоминаниях, точно персонажи древних сказок.
С моих уст не срывается ни единого слова, и в ти-шине гнетущее присутствие Теней ощущается еще острее. Обвинение в ереси — это смертный при-говор, и Тени, несомненно, передрались бы за пра-во доложить кайзеру о подобном прегрешении, коль скоро это дало бы им возможность избавиться нако-нец от этой поистине ужасной работы. Им запреще-но разговаривать даже друг с другом, хотя они пос-тоянно нарушают это правило: я часто засыпаю, слу-шая их перешептывания.
Однако сегодня в комнате впервые на моей памяти стоит тишина. Предполагается, что мои охранники спят по очереди, и я наверняка знаю, что они неукос-нительно соблюдают это правило, потому что все они страшно храпят, и я ни за что не смогла бы уснуть, если бы все трое Теней дрыхли одновременно.
Из-за северной стены вдруг раздается громкий храп, от него, наверное, даже пол сотрясается.
Обычно, когда Северному приходит черед отды-хать, Восточный и Южный хихикают над его звуч-ными руладами, но теперь они помалкивают. Закрыв глаза, я прислушиваюсь, пытаясь сквозь храп Север-ного определить, чем заняты двое других соглядатаев.
Вдруг из-за восточной стены раздается тоненькое поскуливание, точно плачет голодный щенок: Вос-точный тоже заснул.
Кайзер придет в ярость, если узнает, что двое моих охранников прикорнули одновременно, он не скло-нен рисковать, а мои Тени, как и большинство кей-ловаксианцев, трепещут перед его гневом и старают-ся не испытывать судьбу.
Раз сегодня за мной наблюдает только Южный, у меня появляется шанс улизнуть из комнаты не-замеченной. Одного охранника проще одурачить, чем троих, хоть и ненамного. Всё равно я имею де-ло с верным кайзеру и хорошо обученным воином, обязанным внимательно наблюдать за каждым моим шагом.
А потом происходит невероятное: до моего слуха доносится дребезжащий, негромкий посвист — его легко можно спутать со свистом ветра, задувающего в приоткрытое окно.
Понимание окатывает меня волной радости, кото-рая быстро сменяется смертельным ужасом. Разве бы-вают такие совпадения? Только что откуда ни возь-мись появился Блейз и назначил мне встречу, и тут же как по заказу все трое моих Теней заснули однов-ременно впервые за десять лет! Скорее всего меня просто заманивают в ловушку. На ум снова прихо-дит история с Фелиси, я как наяву вижу красное от гнева лицо кайзера и хлыст в его руке.
На этот раз наказание будет гораздо более суровым.
Но если это не ловушка, если Блейз действительно ждет меня в кухонном погребе, если он и впрямь был заодно с Ампелио, разве я могу не пойти?