Когда луна поднимается высоко в небо, я, решив, что все обитатели замка уже спят, откидываю одеяло и выбираюсь из безопасной постели. Из-за стен по-прежнему не слышно звуков шагов и бряцанья ору-жия, поэтому я на цыпочках подхожу к одному из трех глазков, чувствуя, как гулко колотится сердце.
Храп и посапывание становятся громче, мои страж-ники определенно глубоко спят. Возможно, все трое до отвала наелись и напились на торжественном пи-ру, и их разморило, но я не верю в совпадения. Ско-рее всего тут приложил руку Блейз.
Или же это ловушка, подстроенная кайзером. При мысли о том, что я, возможно, отправляюсь пря-миком в расставленные сети, меня на миг парали-зует ужас, но я усилием воли отодвигаю эту мысль. Я больше не имею права на трусость.
Ледяной каменный пол обжигает босые ступни, за-то без туфель я передвигаюсь почти бесшумно. По-дойдя к двери, я замираю, взявшись за дверную ручку. Как просто было бы залезть обратно в кровать, свер-нуться калачиком под одеялом и навсегда выбросить из головы Блейза, Ампелио, мою мать, спрятать их на задворках сознания.
Я могла бы похоронить их в глубинах памяти, мо-гла бы и дальше радовать кайзера послушанием, а он и впредь позволял бы мне жить.
Однако память о крови Ампелио на моем платье и руках слишком свежа.
Глубоко вздохнув, я заставляю себя повернуть руч-ку и, приоткрыв дверь, выскальзываю в коридор. Две-ри, ведущие в комнаты моих Теней, закрыты, но пе-ред ними стоят кубки для вина. Наверное, какая-то добрая душа принесла стражникам выпить, раз уж на пиру все веселились. А может, не такая уж и до-брая — смотря, что именно подмешали в вино.
«Умница, Блейз». Я отчаянно пытаюсь согнать с лица улыбку, но вдруг осознаю, что впервые за дол-гие годы за мной никто не наблюдает, и улыбаюсь до ушей. Мои соглядатаи сейчас дрыхнут в своих ком-натушках, и на миг у меня возникает искушение по-шпионить за ними, но нет, нельзя — вдруг я нечаян-но их разбужу.
Я крадусь по коридору, не переставая улыбаться. Погреб находится в западном крыле дворца, под глав-ными кухнями, поэтому мне нужно повернуть на-лево. Или всё же направо? В слабом свете висящих
на стенах факелов я уже ни в чем не уверена. Сто-ит допустить одну ошибку, свернуть не в ту сторо-ну, Войти не в тот коридор, столкнуться с кем-то... Ужасно хочется повернуться и припуститься бегом обратно в комнату, но я понимаю: ничего хороше-го такой путь мне не принесет, только медленную смерть.
Нужно делать выбор, нужно поверить в себя. Я по-ворачиваю налево.
От большой лестницы доносится шум затянувшей-ся допоздна гулянки: музыка, пьяный смех, радост-ные выкрики; кто-то поднимает тост за Принцес-су пепла и отпускает скабрезную шуточку, впрочем, я успела наслушаться столько подобных гадостей, что кажется, будто они облепляют меня слоем грязи. Кратчайшая дорога к кухне проходит по коридору: там за углом есть черный ход для прислуги, но что-бы туда попасть, нужно пройти мимо главного лест-ничного марша — пугающая перспектива, учитывая состояние пьяных гостей. Но ведь Блейз не случайно назначил в качестве места встречи кухонный погреб, там темно, и никого нет, ведь сейчас глубокая ночь. А еще там есть туннели.
Когда мы были детьми, еще до Вторжения, Блейз горел желанием исследовать все эти расположенные под замком переходы, нарисовал десятки карт, кото-рые никто, кроме него, не мог прочесть. Наши мате-ри были близкими, неразлучными подругами, Блей-за постоянно заставляли за мной присматривать, поэ-тому я безнаказанно увязывалась следом за ним. Мне тоже хотелось в туннели. Мы не нашли и десятой до-ли всех входов и выходов, но за тот год-полтора, что мы потратили на поиски, нам удалось обнаружить де-сятки потайных ходов, и один из них вел из Западно-го крыла дворца в кухонный погреб.
Мне казалось, я утратила эти воспоминания вместе с памятью о жизни до Вторжения, но после того, как я увидела сегодня Ампелио, а потом и Блейза, воспо-минания стали ко мне возвращаться.
И всё же прошло много лет, будет непросто най-ти нужный вход в туннель. Темнота — плохой по-мощник, а зажечь свечу я не посмела. Голоса пиру-ющих становятся громче, но потом гуляки сворачи-вают в другой коридор и пьяный смех постепенно затихает, удаляясь. Я вздыхаю с облегчением.
Добравшись, как мне кажется, до нужного коридо-ра, я провожу пальцами по стене. Десять лет назад нужное место на каменной стене находилось на уров-не моих глаз, значит, теперь оно ниже, на уровне по-яса. Когда я успела так сильно вырасти, если еще вче-ра я смотрела, как умирает моя мать?
С другой стороны, всё это случилось в другой жизни.
Уже почти отчаявшись найти выступающий из сте-ны камень, я наконец нащупываю его.
«Он похож на нос Защитника Алексиса», — хихик-нул Блейз, когда нашел этот камень. Защитник Алек-сис был Защитником воздуха, и изгиб его крючкова-того носа походил на натянутый лук, готовый в лю-бую минуту выстрелить; еще Защитник Алексис любил отпускать непонятные мне шуточки. Навер-ное, он уже давным-давно мертв.