— Я урожденная принцесса Раджинки, малень-кой страны, расположенной за морем к востоку от-сюда. Десятый ребенок в семье и четвертая дочь, так что единственной надеждой для меня был выгодный брак. По счастью, у одного из наших самых верных союзников был сын, мальчик несколькими годами старше меня. Наша помолвка состоялась до моего второго дня рождения.
— Это был кайзер? — спрашиваю я.
Кайзерина кривит губы в некоем подобии улыбки.
— В то время он еще не был кайзером, всего лишь принцем по имени Корбиниан. Все называли его Корби, и это страшно его злило. Впервые я встрети-лась с ним в возрасте двенадцати лет и сразу же влю-билась по уши. — Она смеется и качает головой. — Полагаю, теперь такое трудно себе представить, но в ту пору он был долговязым улыбчивым пареньком. Он меня смешил. Мы писали друг другу такие трога-тельные письма, что просто уму непостижимо.
Теперь кайзерина сходит с ума от страха и ненави-сти, а кайзер разговаривает с женой злобно и насмеш-ливо, поэтому мне трудно представить его подрост-ком, строчащим слащавые любовные письма — это всё равно что пытаться вообразить собаку, танцую-щую вальс.
— В день моей свадьбы стояла дивная погода, на небе не было ни облачка, и, наверное, это был са-мый счастливый день в моей жизни, день, о кото-ром я мечтала годами, ради которого жила. В этом отношении мы с тобой выросли в очень разных ми-рах, — говорит она, вперяя в меня такой пронзитель-ный взгляд, что я вскоре не выдерживаю и опускаю
глаза. Кайзерина слегка покашливает, прочищая гор-ло, и продолжает.
— Свадебная церемония проходила у нас, во двор-цовой часовне, там я впервые принесла своему бо-гу обеты, когда еще была ребенком. У нас в Раджин-ке у человека всего один бог, знаешь ли, так намно-го проще.
Она умолкает, чтобы перевести дух, а может, чтобы успокоиться. Я примерно знаю, что последует даль-ше: все слышанные мною версии этой истории за-канчивались плохо. Счастливый конец ждал только кайзера.
— Мы принесли друг другу брачные клятвы перед лицом его богов и моего бога, и на протяжении всей церемонии он не сводил с меня восхищенного взгля-да. Казалось... словно в часовне нет никого, кроме нас двоих... словно мы одни в целом мире. А ког-да обряд совершился и мы официально стали мужем и женой, он поднял руку и подал какой-то непонят-ный мне знак.
Я знаю, что случится дальше, и всё равно жадно ловлю каждое слово, едва осмеливаясь дышать.
— Солдаты его отца подняли мечи на своих собст-венных кайзера и кайзерину, а также на всех их детей и родственников. Убили даже самых маленьких, едва выросших из пеленок. Заодно прикончили и несколь-ко придворных — всех, от кого Корбиниан предва-рительно не добился заверений в верности. А когда с кейловаксианской правящей семьей было поконче-но, и их кровь обагрила пол часовни, солдаты набро-сились на мою семью. Приносить оружие в место, где молятся богу — страшный грех, все мои родст-венники оказались беззащитны. Их просто перебили.
Голос кайзерины начинает дрожать, и я невольно задаюсь вопросом: неужели она впервые рассказыва-
ет кому-то свою историю? Кто еще стал бы ее слу-шать? Кайзерина не держит рядом с собой доверен-ных фрейлин, у нее нет друзей — вообще никого. Ей, как и мне, нужно во что бы то ни стало прятать от кайзера свои мысли и чувства.
— Мои родители, сестры, братья, девочки, вместе с которыми я посещала уроки, мои тети, дяди, ку-зены и кузины — все они оказались мертвы, прежде чем я успела закричать. Знаешь, что сказал мой люби-мый, когда всё было кончено?
— Нет, — шепчу я хрипло.
— «Я подарил тебе целых две страны, в которых можно править, любовь моя. Что же ты подаришь мне взамен?»
От этих слов у меня по спине продирает мороз.
— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спраши-ваю я.
Кайзерина Анке закрывает глаза и несколько раз вдыхает и выдыхает. Постепенно она перестает дро-жать и открывает глаза, в них нет привычной бездум-ности и безразличия, напротив, в них горит ярост-ный огонь: кто бы мог подумать, что она способна на такие чувства?
— Потому что я мгновенно распознаю мятежную искру, стоит мне только ее увидеть. Было время, ког-да и во мне горела эта искра. Только знай: ты затеяла опасную игру с очень опасным человеком. Если ты проиграешь — а ты проиграешь, — последствия бу-дут ужасны. Я, как никто другой, это знаю.
Я быстро обшариваю взглядом стены, ища потай-ные «глазки», ожидая, что вот-вот в комнату ворвутся стражники и арестуют нас обеих за такие речи о са-мом кайзере. Кайзерина Анке замечает мою реакцию и улыбается.
— Нет, ягненочек, от своих Теней я избавилась много лет назад, для этого понадобилось всего лишь десять лет полной покорности Корбиниану. Он их отозвал, или, что вероятнее, приставил к тебе. Если тебе хватит времени, ты тоже сможешь от них осво-бодиться — как только Корбиниан перестанет видеть в тебе угрозу или заполучит кого-то, кого сможет ис-пользовать против тебя, как он делает это с Сёреном.
— Я по-прежнему не понимаю, что вам от меня угодно, — говорю я, зная, что звучит это неубеди-тельно.
Кайзерина Анке слегка дергает плечом.