— Объясни своим друзьям, что произойдет.
— Я… я… — выдавил Минки, заикаясь, и, не выдержав, разрыдался.
— Ладно, — простил его мужчина. — Я сам скажу. Если вы проболтаетесь о случившемся хоть кому-нибудь, — он с нажимом произнес последнее слово, — то вы умрете. — Он стоял, наклонившись к ним, дожидаясь, пока каждый не поднимет на него глаза. — Вы поняли?
Они судорожно закивали.
Он вытянул вперед шею, как будто с напряжением прислушиваясь:
— Не слышу.
Ответили все, даже продолжавший реветь Минки.
Мужчина распрямился, внимательно поглядел на них еще немного и отступил в сторону:
— Ну, пока, ребятки. Скоро увидимся.
Весь следующий день стоял густой тяжелый туман. Заползал в пустые подвалы Фолкнер-сквер и Хоуп-стрит, в окна заброшенных зданий в Кенсингтоне и на Уэйвтри-роуд. Через реку Мерси взад и вперед вслепую ползали паромы, и за те двадцать минут, что требовались на переправу, песни «Битлз» взрывались в тумане с такой частотой, что даже туристы обалдевали от многократных повторов. Дальше, в устье реки и по направлению к Ирландскому морю, туман стоял плотным молочно-белым валом, и только бесконечные унылые гудки удерживали паромы с острова Мэн от столкновения с дублинскими.
Рикмен провел день на чердаке, стирая пыль с воспоминаний, которые охотнее похоронил бы в памяти навсегда. Наконец он нашел ледериновый альбом, засунутый в картонную коробку без надписи, вытер его, долго на него смотрел, но так и не смог заставить себя открыть. Когда он прикрыл за собой дверь чердака, в руках у него было пусто.
До него донесся отдаленный звонок. Он понял, что разрывается телефон в холле, и рванул вниз по лестнице, борясь со смутной тревогой за Грейс.
Но это был Хинчклиф.
— Ты можешь срочно подъехать? — спросил тот.
— Я же в отпуске, — напомнил ему Рикмен.
— Жду тебя в течение часа, — сказал Хинчклиф. — Осторожно, гололед. — И положил трубку.
Рикмен задумался над загадочным советом начальника: «гололед» — что это означает? Хинчклиф не дурак. Узнал об участии Ли Фостера? Но когда он открыл дверь и вышел на улицу, его обожгло ледяным ветром и он увидел, развеселившись над собственной подозрительностью, что забота Хинчклифа была искренней. Вся земля была покрыта толстым слоем инея. Инеем были оторочены деревья в саду перед домом. Иней покрыл ослепительно белыми иголками каждую голую ветку и края еще не облетевших листьев. Поверх всего лежал туман.
Рикмен натянул перчатки, но пальто застегивать не стал, с удовольствием ощущая покусывание морозца и прикосновение влажного воздуха. Туман разрывался, курясь, как дым, пока он быстро шагал сквозь него, скручивался и вихрился в воздушных воронках, созданных полами его пальто, затем снова оседал в пустом белом безмолвии.
В коридоре он обогнал Фостера, лишь бросив ему отрывисто: «Доброе утро». Некоторые пялились на него с удивлением и быстро отводили глаза, если встречались с ним взглядом. Он прошел прямо в кабинет старшего инспектора.
Хинчклиф сидел за столом, Мэйли — на стуле справа от двери.
— Дежавю, — пробормотал Рикмен.
Хинчклиф, похоже, иронии не оценил. Он устремил на Рикмена глаза-бусинки и пригласил:
— Входите, инспектор.
Рикмен не уловил ничего похожего на желание извиниться ни в его тоне, ни в поведении, но попытался успокоиться.
Когда он сел, Хинчклиф кивнул Мэйли.
— Мы обнаружили аномалию в пятнах крови на блузе жертвы, — сообщил Мэйли.
— Аномалию… — повторил Рикмен.
Хинчклиф бесстрастно смотрел прямо перед собой, но Мэйли, как показалось Джеффу, был смущен, что Джефф посчитал добрым знаком.
— Они попали туда не в результате обычного кровотечения, — продолжил Мэйли.
— Что… аномально, — констатировал Рикмен. Не то чтобы у него было чувство обиды на Мэйли — тот сделал свою работу беспристрастно, как делал ее всегда, — он только желал, чтобы все поскорее выяснилось.
— В пробе обнаружено присутствие химиката, — вступил в разговор Хинчклиф.
— Этилендиаминтетрауксусная кислота, ЭДТУ, — пояснил Мэйли.
— Добавляется в пробы крови для предотвращения свертывания, — сказал Рикмен. Это знал любой человек, закончивший полицейскую школу, и уж тем более каждый, получивший специальное образование. — Ах да, еще в кровь, сданную для переливания. А это означает, что кровь на одежду жертвы попала из донорской партии, как я и предполагал.
— Это заставляет меня вернуться к моему изначальному вопросу, — подхватил Хинчклиф, пристально глядя на него. — Почему?
— Возможно, мне просто не повезло. — Рикмен повернулся к Мэйли. — Вы проверяли сданную кровь? Есть недостача?
Прежде чем ответить, Мэйли взглянул на Хинчклифа, затем произнес:
— В вашей порции не хватает примерно пятидесяти миллилитров. С пятьюдесятью миллилитрами крови можно наделать много гадостей.
— А то я не знаю, — произнес Рикмен с горечью. — Еще какие-нибудь контейнеры с кровью повреждены?
— Мы сейчас проверяем, — ответил Мэйли. — Некоторые должны были уже использовать.
Рикмен посмотрел на Хинчклифа:
— Восстановите меня.
— Полицейский участок Хай-Парк-стрит. Завтра же с утра.
Рикмен покачал головой:
— Нет.
