— Посмотри на происходящее с его точки зрения, Джефф. — Она искоса глянула на него, слегка захмелевшая от выпивки и усталости. — Мы в новом тысячелетии, а память Саймона осталась где-то в восьмидесятых. Музыка в стиле нью-романтикс, накладные плечи и длинные волосы. Он помнит тот день, когда застрелили Леннона, но у него никаких воспоминаний о падении Берлинской стены. Уверена, он соберет кубик Рубика с завязанными глазами, но понятия не имеет, с какой стороны подойти к компьютеру.
— А ты понятия не имеешь, что предлагаешь, — хрипло сказал Рикмен.
— Он иностранец в своей собственной стране, и ему необходимо общение с близким другом. А это значит с тобой, Джефф.
Рикмен покачал головой:
— Все гораздо сложнее, чем ты думаешь.
— И ты еще просишь «найти подход» для тебя к моим пациентам.
— Это не то же самое! — сердито воскликнул он.
— Да нет, Джефф. Это как раз то самое. Я призвана помогать людям. Я не смогу это делать, если они будут думать, что я строчу в полицию доносы, пересказывая то, чем они поделились со мной, и ставя их под удар.
— Они находятся в опасности, Грейс. Мы пытаемся помочь.
— Да, я знаю, но у людей долгая память. Они не забывают и не прощают. Мне же придется работать с ними еще долго после окончания твоего следствия.
— Пять человек убиты!
— А некоторые из этих людей приехали сюда с воспоминаниями об убийстве всех своих родственников. Для них главное — личное выживание, и каждый, кто подвергает их риску, даже из лучших побуждений, является врагом.
Рикмен отвернулся, глубоко вздохнул, прежде чем возразить:
— Мы не враги, Грейс. Полицейские в этой стране не враги.
— Нет, — бросила Грейс ему в спину. — Вы — враги. Этих мужчин и женщин полиция в их собственной стране могла травить, арестовывать, избивать, даже пытать. Конечно же, вы враги.
Он повернулся и посмотрел ей в лицо, обожая ее за пылкость и стойкую преданность, хоть и был сильно задет ее нежеланием ему доверять.
— Взгляни с их точки зрения, Джефф. Ты офицер полиции, которого впутали в убийство Софии. Сейчас ты возглавляешь расследование. И ты просишь их верить тебе?
Рикмен был ошеломлен, почти оцепенел от скрытого обвинения, которое она только что бросила ему. Он не сразу смог спросить:
— Ну а ты, Грейс? Ты-то мне веришь?
У нее выступили слезы. Она не собиралась так далеко заходить, но что сказано, то сказано, и она должна была закончить, раз уж начала. Всхлипывая, она попыталась успокоиться:
— Я знаю, что ты и Фостер заключили какой-то договор тем вечером, когда он приходил сюда, и вскоре после этого тебя восстановили на работе.
— Боже, Грейс! — вырвалось у Джеффа шепотом.
Она закусила губу.
— А что мне оставалось думать? — выдавила она с трудом.
Рикмен, нащупав стул, плюхнулся на него.
— Боже, Грейс! — повторил он чуть громче. — Ты считала… ты считаешь, что это я ее убил?
Грейс не ответила, но у нее полились слезы. И увидев, как она стоит, дрожа от ужаса, что обвинила его, и в страхе услышать правду, он понял, что же ей пришлось пережить с самого начала следствия. Грейс обнаружила труп Софии. Она понимала, насколько страшной была смерть девушки. А он избегает объяснений, уходит от разговоров, только уверяет, что защищает ее покой.
— Я не был знаком с этой девушкой, Грейс. Я с ней никогда не встречался. Я никогда не был в ее квартире, даже в интересах следствия. — Он провел рукой по лицу. — Моя кровь никак не могла там появиться. — Он пожал плечами. — Единственно возможное объяснение — я сдавал кровь, и эта кровь из донорского контейнера каким-то образом попала на блузку девушки. И я верю, что старший инспектор тщательно расследует это дело.
С каждым словом ему становилось все труднее говорить; усталость и чудовищность произошедшего, переживания за Грейс оказались для него непосильным грузом.
— Я убедил Ли Фостера намекнуть, что еще нескольким людям стоит беспокоиться о возможных последствиях, только чтобы отвести от меня подозрения и не навредить следствию.
Рикмен видел, что она поверила ему, но даже сейчас он не был искренним до конца. Он так и не рассказал ей о происшествии с Джорданом: ведь если Фостер шантажировал сестру сутенера, его история выглядит несколько иначе.
— Прикрываешь свой зад, — сказала Грейс.
— Что?
— Ничего. Просто так сказал Ли.
— Мы сразу же выяснили, что София жила с сутенером по имени Джордан. Я уверен, что он послал ее на панель, и считаю, что это он убил ее.
— Зачем? — удивилась Грейс. — Зачем ему ее убивать?
— Не знаю, — признался он.
— Но почему он хотел тебя подставить?
— Мы не можем доказать, что это был он, — признался Рикмен. Заметив, как растет ее раздражение, добавил: — Я понимаю, что Джордан — удобный обвиняемый. И он ненавидит копов.
— Тебя в особенности?
Рикмен решился:
— У нас была с ним стычка пару месяцев назад. А Джордан из тех, кто способен затаить злобу.
— Ты допускаешь, что София могла спросить его о пропаже ее документов на пособие?
Рикмен пожал плечами, чувствуя себя глупым и беспомощным.
— Бог даст, узнаю, — ответил он подумав. — Остается надеяться, что я не дал Джордану возможности открутиться от тюрьмы.
