— Возможно, его сюда распределили, — предположил Хинчклиф. — Либо его занесло сюда без ведома властей. Нужно будет выяснить.
— У него были в Англии родственники? — спросила Харт. — Хорошо бы кого-то из них допросить.
— Неплохая идея. Обратитесь в иммиграционную службу. Пусть проверят его биографию. А тем временем я попрошу местные радио и телевидение обнародовать его имя.
— Это мало что даст, если он был обязан проживать в Дувре, — заметил Фостер.
— Согласен. Но как только у нас будут фотографии, мы постараемся показать их в общенациональных новостях. Кто-то же должен знать этих людей. Кого-то же должно встревожить, что они исчезли.
Присутствующие как будто слегка оттаяли под сверкающим ноябрьским солнцем. У идеалистов и честолюбцев, зеленых стажеров и мастеров своего дела, отзывчивых и циничных — у всех было одно желание: найти убийцу Грейс Чэндлер и отдать его в руки правосудия.
Они искренно хотели этого не только ради инспектора Рикмена, независимо от того, уважал его кто-то из них или недолюбливал, но и ради себя самих: зачем они здесь нужны, если не могут обеспечить безопасность тех, кто им дороже всего?
Фостер опрашивал коллег Грейс в госпитале все утро, продолжал в обеденный перерыв, и ему пришлось бы прозаниматься этим еще и весь день до вечера, если бы не телефонный звонок, которым его отозвали на базу.
Он въехал за высокие стены автостоянки полицейского участка Эдж-Хилл чуть позже двух дня. Минут через десять через стальные ворота влетела машина и встала рядом с ним. Из нее на негнущихся ногах вышел Рикмен. Он был небрит, глаза покраснели от бессонной ночи, кожа стала серой от усталости, и шрамы на лице проступали серебряными линиями.
— Черт возьми, босс, — сказал Фостер. — Выглядишь ты дерьмово.
Рикмен выдавил улыбку:
— Вот спасибо, Ли.
До Фостера дошло, что шутка была не очень удачной, но не сдержался и продолжил:
— Сколько же миль ты намотал на спидометр без отдыха? Если бы ты был водителем грузовика, я бы завел на тебя дело: ты представляешь опасность на дороге.
— Если бы я был водителем грузовика, Грейс, наверное, была бы жива сегодня.
Фостер вздрогнул, и Рикмен извинился:
— Прости, Ли. Сам не знаю, что это со мной. — Потом, взяв себя в руки, спросил: — Думаю, ты хочешь услышать, какую информацию я получил от нашего загадочного абонента. — Он взглянул на камеры слежения. — Только я не уверен, что меня пропустят после вчерашнего… — Рикмен не смог произнести «убийства» и поправил себя: — Со вчерашнего дня.
— Да перестань, Джефф! Не знаю, как начальство, но большинство за тебя горой.
Они подошли к заднему входу, Рикмен набрал код, чтобы открыть дверь, и только тогда спросил:
— Есть новости?
Губы Фостера презрительно скривились:
— Джордан ведет себя как примерный мальчик. Но он под круглосуточным наблюдением, все равно проколется, и мы его сцапаем.
Нельзя сказать, что новость пришлась по душе инспектору, и Фостер благоразумно решил помолчать.
Хинчклиф сидел в кабинете, без пиджака, погруженный в бумаги. Он поднял глаза, и морщины на лбу обозначились резче.
— Джефф? — удивился он. Тон был отнюдь не гостеприимным.
— Мне вчера вечером позвонили, — начал Рикмен.
— Ты отстранен от этого дела, Джефф. Тебе нельзя интересоваться следствием и обсуждать следственные действия. Любое вмешательство с твоей стороны может нарушить объективность ведения дела.
— Сэр…
— Ты не слышал, что я сказал? — спросил Хинчклиф, сердито повышая голос. — Чего ты, черт возьми, шляешься тут по моему кабинету!..
Рикмен аккуратно извлек из записной книжки две фотографии, держа их за края, и положил их рядышком на стол Хинчклифа.
— Что это? — спросил тот.
— Возможная жертва, — Рикмен показал на фото Араша, — и человек, купивший его удостоверение личности.
Хинчклиф хотел было взять их, но Рикмен остановил его резким:
— Сэр!
Рука Хинчклифа застыла над снимками.
— Их надо проверить на отпечатки, — пояснил Рикмен.
Хинчклиф откинулся в кресле.
— Человек, передавший мне снимки, не захотел назваться, — сказал Рикмен. Он передал Фостеру вырванную страничку из блокнота. — Здесь регистрационный номер его машины, возможно, фальшивый — парень напуган и потому мог перестраховаться.
— Не без причины? — уже с интересом спросил Хинчклиф.
— Может быть. — Джефф изложил им историю полностью, опустив только свой вопрос под конец встречи.
— Значит, они присваивают документы тех, кто на законных основаниях находится в Соединенном Королевстве. И что потом? Их убивают? — спросил Хинчклиф.
— Я не уверен, знает ли он наверняка, но считает, что его друг мертв.
— Кто имеет доступ к информации по заявлениям? Кто мог знать, что иммигрант получил статус беженца?
— Другие иммигранты, — предположил Рикмен.
— Благотворительные организации, — продолжил Фостер.
— Или солиситоры, — закончил Хинчклиф.
Рикмен так устал, что ему понадобилось некоторое время, чтобы сообразить.
— Грейс мне говорила… — Даже произнести ее имя было трудно: грудь сжалась, горло стянуло, и ему показалось, что он не может выдохнуть. Он оперся о стол старшего инспектора, дожидаясь, пока пройдет спазм.
