— Джефф… — Хинчклиф приподнялся, не зная, чем помочь.
Рикмен отрицательно помахал рукой и продолжил:
— Некоторые лондонские солиситоры подряжают всякую шваль, чтобы встречать иммигрантов у парома. Они забирают их у иммиграционных властей и везут в микроавтобусах до Лондона. Там принуждают заключать договоры с адвокатскими конторами на время рассмотрения заявлений.
— Прибыльно, я думаю, — заметил Хинчклиф. — Сомнительно с точки зрения морали, но, насколько я знаю, законно.
— Многим заявителям, попавшимся на этот крючок, отказывают в предоставлении убежища, — пояснил Рикмен. — Совет по делам беженцев предполагает, что причина — халатное отношение и некомпетентность официальных представителей. А что если некоторые добиваются положительных результатов, но не сообщают об этом своим клиентам?
Хинчклиф провел рукой по лицу и стал поглаживать щеку, обдумывая сказанное.
— Мы знаем, что мисс Хабиб получила статус беженца, — заговорил Рикмен, которому невмоготу было терпеть. Поскольку Хинчклиф так и не ответил, он выпалил: — Так давайте проверим и других — вдруг и они тоже?
Хинчклиф дотянулся до телефона и набрал номер.
— Иммиграционная служба уже дала ответ на наш запрос? — Он выслушал ответ, затем сказал: — Пока ты там, обратись в архив и захвати бумаги по первой жертве.
— И Якубасу, — добавил Рикмен.
Хинчклиф хмуро посмотрел на него и повторил:
— И по Якубасу Пятраускасу, — и положил трубку. — Солиситор мисс Хабиб… — Он порылся на столе в бумагах. — Мистер Капстик оказался… ниже всякой критики.
— Вы полагаете, он только делает вид, что его преследуют неудачи, а ни самом деле обманывает своих клиентов? — спросил Рикмен.
Хинчклиф наклонил голову:
— Может быть.
Минуту спустя вошла детектив Харт. При виде Рикмена на ее лице отразилась целая гамма чувств: удивление, испуг, жалость, но она быстро взяла себя в руки.
— Зариф Махмуд, мисс Хабиб и Якубас Пятраускас, — доложила она с профессиональной беспристрастностью, кладя на стол три папки с документами. Фостер взял верхнюю.
— Махмуд был распределен в Йорк неделю назад, — сказала Харт. — У него не было никаких оснований находиться в Ливерпуле. По закону он каждый вечер должен быть в своем временном жилище, поэтому формально уже тем, что оказался здесь, он нарушил условия.
Хинчклиф взял папку Пятраускаса, а оставшуюся передал Харт.
— Просмотрите папку мисс Хабиб, — сказал он. — Мы ищем представлявшую ее интересы юридическую фирму.
Харт была сбита с толку тем, что Рикмена как будто не замечают, но он сам воспринимал это с полной невозмутимостью. Поэтому она потянулась мимо него, чтобы взять предложенную папку. «Бол-ланд, Капстик и Блэйн», — одновременно объявили они с Фостером.
Хинчклиф постукивал пальцами по папке, которую держал в руках.
— Они же, — сказал он и начал перелистывать бумаги. — Подпись на письме… мистера Капстика.
Фостер и Харт проверили в своих. Точно. То же самое.
— Похоже, мы установили связь. — Он сказал это обыденным тоном, но все трое улыбались. Один Рикмен был мрачен.
— Выясните, не было ли готово решение по Якубасу, — сказал Хинчклиф. — И вот вам еще имя для проверки.
Пока Хинчклиф писал имя Араша Такваи на листочке, Харт взглянула на Рикмена. Тот стоял, наклонив голову, засунув руки в карманы. Хинчклиф вручил ей записку.
— Из анонимных источников, — пояснил он. — Все ясно, детектив Харт?
Она вытянулась, приподняв подбородок:
— Как божий день, сэр.
— Необходимо выяснить, получил ли он статус беженца и…
— Имя его официального представителя. Есть, сэр!
Хинчклиф дождался, пока она закроет дверь, и повернулся к Рикмену:
— Ступай домой. Нам надо работать. — Он посмотрел ему в глаза, красные и воспаленные от непролитых слез, и немного смягчился. — Ты ужасно выглядишь, Джефф. Поспи немного. Обещаю, мы будем работать с предельным напряжением, но добьемся результата.
Выбора у Рикмена не было.
По пути на стоянку он прошел сквозь строй сочувственных взглядов и тихо высказанных соболезнований. Фостер нагнал его на лестнице.
— Держи мобильник включенным, ладно? — попросил Фостер.
Рикмен кивнул. Они пошли дальше. Рикмен споткнулся, но устоял на ногах. Фостер с неохотой отпускал его одного. Он держал дверь машины открытой, пока Рикмен возился с замком зажигания.
— Я мог бы договориться, чтобы тебя отвезли, — предложил он.
— И пойдут сплетни, что я был пьян и невменяем. Нет уж, спасибо, Ли.
Фостер согласился:
— Правильно, босс. Побереги себя. Если не сможешь заснуть, прими крысиного помету. Почти не уступает по качеству лучшим сортам виски.
— Знаешь по опыту? — поинтересовался Рикмен.
С минуту казалось, что Фостер хочет сказать ему что-то серьезное, но он улыбнулся и ответил:
— Не-а. Я для этого мелко плаваю. — Он закрыл дверцу, хлопнул ладонью по крыше машины, и Рикмен начал свой долгий и мучительный путь домой.
Она выглядела такой беспомощной, лежа там. Наталья видела себя со стороны и чувствовала к себе смутную жалость.
