— Вы знаете, сколько может стоить фальшивое удостоверение личности? Вам известно, как много людей готово заплатить за право жить в вашей стране? — Он говорил тихо, и Рикмену приходилось напрягать слух, чтобы расслышать.
Он не стал ждать ответа и задал новый вопрос:
— Вы знаете, что такое вид на жительство?
Рикмен кивнул.
— Беженец, получивший вид на жительство, может находиться в стране столько, сколько ему хочется, — говорил мужчина. — Через несколько лет некоторые люди, имеющие вид на жительство, могут обратиться с заявлением о получении британского паспорта. Это стоит кучу денег — до тридцати тысяч фунтов. Некоторым удается получить паспорт, а некоторые просто… исчезают.
Рикмен положил нож и вилку:
— Их убивают?
Взгляд мужчины был красноречивей слов.
— Вы говорили, что у вас есть доказательства, — напомнил ему Рикмен.
Молодой человек, казалось, боролся со страхом и нерешительностью, и несколько секунд Рикмен думал, что его первый подающий надежды свидетель выскочит за дверь. Затем он увидел решимость в глазах собеседника.
Тот достал из бумажника фотографию и протянул ее Рикмену как будто с неохотой. Рикмен взял ее. Молодой человек с такой же оливковой кожей, как у его информатора, с большими карими глазами и благородным выражением лица, печальным и немного несчастным. Похоже на моментальный снимок.
Рикмен посмотрел на собеседника вопросительно.
— Это Араш Такваи, — пояснил мужчина, и его голос впервые за время их беседы смягчился. — Мы были друзьями. — Он немного помучился, пытаясь подобрать точные слова. — В моей стране подобная дружба считается преступной. В моей стране по закону такие друзья должны быть казнены. — Он избегал взгляда Рикмена. — Нас арестовали… — Он уставился в стол, казалось, ему было стыдно, что его унижали. — Нас пытали… — Он повертел в руках солонку. — Не понимаю, как о нас узнали. Видите ли, мы были очень осторожны.
Он замолчал. Рикмен видел, что незнакомец пытается успокоиться.
Наконец он вздохнул, провел ладонями по лицу и сказал:
— В тот раз нас отпустили — не было доказательств. Но Араш и я, мы очень боялись, что в следующий раз нас казнят. Потому мы приехали сюда, в Англию. Конечно же, мы были осмотрительны. Никто не знал, что мы друзья. Мы даже зарегистрировались в разное время в разных местах, чтобы никто не мог заподозрить. И получив статус беженцев, мы собирались найти квартиру на двоих.
Он замолчал. На лице стали заметны морщины.
— Вы прекратили отношения? — спросил Рикмен.
— Мы перезванивались каждый день! — сердито возразил молодой человек. — Мы волновались друг за друга. Когда-нибудь мы воссоединимся. Там, где нет людей и нет вопросов.
— Когда Араш получил вид на жительство, мы были так счастливы, но… — Он повесил голову.
— Он исчез, — закончил Рикмен.
— Полгода назад. Я навел справки, представившись двоюродным братом, но мне ответили, что Араш не хочет меня видеть. Жив-здоров, но начал новую жизнь. — Он покачал головой. — Я решил, что это не может быть мой Араш. Когда я тоже получил статус, то выследил его. Я был прав. Этот человек был не мой Араш.
Он показал Рикмену другую фотографию:
— Я сделал снимок.
Рикмен положил два изображения рядом. Отдаленное сходство есть, но это были два разных человека.
— Почему вы мне это рассказываете? Я ведь больше не веду это дело.
— Ваша женщина… ее ведь убили?
Рикмен откинулся на стуле и внимательно посмотрел на человека напротив.
— Считаете, у нас одна беда? — мрачно спросил он.
Мужчина встретил его взгляд, в глазах у него стояли слезы.
— Считаю, вы знаете, что значит потерять любимого человека. — Он заколебался, видимо, волнуясь, что говорит уж слишком вольно, затем взял себя в руки и добавил с жаром: — Араш должен быть отмщен.
И Грейс тоже. Рикмен закрыл глаза, пытаясь избавиться от образа мертвой Грейс. Через мгновение он увидел ее: она, улыбаясь, предлагает написать ему освобождение по болезни. «Боже! Если бы я согласился, она была бы сегодня жива».
Он сжал кулаки, вонзив ногти в ладони. Когда почувствовал, что может говорить, спросил:
— Я могу это пока оставить у себя? — Он показал на снимки. Собеседник кивнул. А Рикмен добавил: — Как я смогу их вернуть?
Тот пожал плечами:
— Не надо, у меня еще есть.
Не одна, много фотографий, будто это сможет воскресить его любовника. Рикмен вложил обе фотографии в записную книжку. Араш и самозванец, присвоивший его имя.
— Мне нужно, чтобы вы назвали кого-то из организаторов этого грязного бизнеса, — попросил Рикмен.
Молодой человек улыбнулся как-то неумело. Похоже, он делал это нечасто.
— Эти люди как привидения, — сказал он. — Их не найдешь, пока сами не явятся.
— Да нет, — возразил Рикмен. — Они живые люди. Из плоти и крови. И будут истекать кровью, если их резать.
Нервное возбуждение вернулось к собеседнику.
— Я… — начал он, подняв плечи в знак смирения и извинения. — Надеюсь, я смог помочь. Но я отнюдь не храбрый человек, мистер Рикмен.
— Сегодня вы пришли сюда. Это смелый поступок.
