— С Дезире говорили?
— Дезире? — Фостер перебрал в уме имена всех девиц, которых он опрашивал в последние две недели. — Не было никакой Дезире.
— Ты должен был ее видеть, — настаивал Рикмен. — Она работает на автобусной остановке у соборной площади.
— Говорю же тебе, босс, не было никого на этой остановке, когда мы проводили опросы. — Он задумался. — Дезире… Не та ли это подружка, которую ты выручал пару месяцев назад? Из телок Джордана?
— Да. — Рикмен поежился: не хотел сейчас об этом вспоминать. Если бы он не вмешался, Грейс сейчас была бы жива. — Послушай, — сказал он, — я знаю, она продолжает там работать. Я говорил с ней пару дней назад.
«В субботу. Да, это было в субботу. А в воскресенье убили Грейс», — Рикмен затряс головой, отгоняя эти мысли. Они его расслабляют, делают неспособным думать ни о чем, кроме Грейс и ее смерти, кроме ее лица, закрытого прозрачным пакетом. Грейс задыхается под этим пластиком. Он нагнулся к перилам и несколько раз глубоко вздохнул.
Фостер положил руку ему на плечо, но Джефф отстранил его: «Дыши. Сосредоточься на дыхании, старайся не думать, какой ты видел Грейс в последний раз. Господи, какая мука даже имя ее вспоминать!»
— Дезире, — повторил он, когда дурнота прошла. — Длинные темные волосы, голубые глаза. В последний раз, когда я ее видел, она была в розовом пальто и розовых туфлях на высоченных шпильках. Она носит много розового.
Фостер так начал трясти его руку, что чуть не оторвал:
— Да чтоб меня так! Ты говоришь про Трайну Карр?
— Я знаю только имя Дезире — она так называет себя на панели.
— Трайна Карр, — настаивал Фостер. — Жила через стенку от Кэрри — извини, босс, — Софии. Трайна — та проститутка, вспомни, у нее еще розовый коврик.
— Дьявол!..
Внезапно все встало на свои места: реакция Дезире тем вечером у собора, когда он настойчиво пытал ее, знает ли она Софию, ее враждебность, презрение к нему. Неудивительно, что она обвиняла его в убийстве Софии и прислала коленом. Трайна — это Дезире… Джефф с силой выдохнул. Он не мог поверить, что был таким слепым.
— Ты не спрашивал ее адрес? — поинтересовался Фостер.
— Я даже не знал ее настоящего имени, Ли.
— Ах ты! — сказал Фостер. — Она слышала, как плакала София в ночь убийства. Она должна была понимать, что происходит. Она допустила, чтобы эта бедная маленькая проститутка погибла, и сделала вид, что она тут ни при чем.
— Такие люди, как Джордан, отравляют все вокруг себя страхом, — произнес Рикмен, вспомнив свою мать. — Он управлял своими девицами, своими прихлебателями, толкачами наркоты с помощью страха. И они боялись ему перечить.
— Короче, тебе не кажется, что наша Трайна сыграла роль наживки? — спросил Фостер.
Рикмен пожал плечами:
— Не знаю. Но у Джордана должна была быть причина, чтобы спуститься на кладбище. — Он немного подумал. — Обыщите ее квартиру. Поговорите с остальными девушками. Вдруг они что-то от нее слышали. Что касается меня, я бы вручил ей орден за то, что убрала такую мразь, как Джордан, с лица земли. И знаешь, Ли, ведь она сейчас может оказаться в беде.
Капстик выглядел не таким нарядным, как предыдущим вечером. Допрос начался в половине десятого утра. Он умылся и побрился, но костюм, каким бы дорогим ни был, все равно помнется, если в нем спать. Не сказать, чтоб он выглядел отдохнувшим, несмотря на восемь часов, отведенных ему для сна. Сегодня он был бледен, глаза ввалились, со щек исчез юношеский румянец.
— Расскажите, что вам известно о Лексе Джордане, — попросил Фостер.
— Лекс Джордан… — повторил Капстик, прищурив веки, словно необходимость сосредоточиться доставляла ему мучения. — Ничего. Боюсь, ничем не могу помочь.
— Какая досада! — сказал Фостер. — Его мамочку могут ограбить. Приятели Лекса по большей части проститутки и торговцы наркотиками.
Капстик смотрел то на лицо Фостера, то на его костюм, будто хотел определить, что он за человек, по покрою его недорогой одежды.
— Ну да, — подтвердила Харт. — Лучше бы ей поменьше такой публики на похоронах.
Фостер заметил искру в глазах Капстика, правда, быстро погасшую. И продолжил, улыбаясь:
— Ей бы хоть кого-нибудь в дорогом костюме, чтобы положил веник белых лилий на могилку безвременно почившего сына.
— Я не понимаю, о чем вы тут болтаете, — отозвался Капстик, и Фостеру показалось, что он слышит дрожь в его голосе.
— Отлично понимаете, — сказала Харт. — Вас связывает София Хабиб. И это только одна из многих ваших клиентов, обнаруженных мертвыми. Она какое-то время жила у Джордана, после того как исчезла из общежития, куда ее распределили.
— Если у вас есть вопрос, задавайте его, — подал голос адвокат Капстика.
— Мой вопрос состоит в следующем, — вступил Фостер. — Не хотите ли вы пересмотреть свое заявление о том, что вы не знаете Лекса Джордана? — На лице Капстика появилась притворно скучающая мина. — С учетом того, что, пока мы беседуем, полиция тщательно изучает записи ваших телефонных разговоров и состояние вашего счета.
Фостер заметил, как Капстик бросил нервозный взгляд на своего адвоката, и спросил:
