* * *
Франц материл последними словами соседа по Косвигу, который посоветовал ему ехать в Красноярск через Новосибирск. До Новосибирска Франц долетел без приключений, а в Новосибирске выяснилось, что воздушного сообщения с Красноярском вообще не существует. Франц помнил, как когда-то в юности они с Жориком однажды утром слетали в Новосибирск похмелиться и тут же вернулись. Самолёты между Красноярском и Новосибирском летали чуть ли не каждый час. А сейчас не было вообще ни одного рейса. Приходилось ехать поездом. Ближайший поезд, который шёл через Красноярск должен быть через десять часов, но он опаздывал. Кроме того вокзал был битком набит пьяными дембелями и присесть было негде. «Ну, Фотограф…, – про себя матерился Франц, – советчик хренов…и я – дурак, нашёл кого слушать».
Но всякому ожиданию приходит конец. Предстояло провести в поезде ещё тринадцать часов.
В Ачинске трое тёток вышло из купе, где ехал Франц, а вошла одна. Поздоровалась, сунула под подушку какую-то книжку и уселась напротив Франца. После того, как поезд тронулся, несколько минут сохранялось молчание. Франц уже собирался заговорить с попутчицей, как раздался довольно приятный грудной голос.
– Вы не до Красноярска едите? – спросила попутчица.
– До Красноярска, а вы?
– И я.
– Командировка или в отпуск?
– Домой возвращаюсь. Деловая поездка.
– А я в отпуск к отцу и друзьям, – сказал Франц.
– Галина, – представилась попутчица.
– Алексей, – вдруг соврал Франц и при этом подумал: «везёт мне всю жизнь на Галин», – вы наверное бизнесом занимаетесь?
– Да, угадали, а вы?
– Я – математик, но люблю готовить отбивные,… сейчас за границей работаю.
– А отчество у вас не Михайлович? – Галина иронично улыбнулась.
– Мы знакомы? – Франц сделал удивлённые глаза, – профессор Чистяков, – медленно и с расстановкой произнёс Франц.
Теперь Галина выпучила глаза. И вдруг полезла под подушку и вытащила спрятанную книгу, переводя взгляд с обложки на Франца.
– Профессор Чистяков? – сказала Галина и забыла закрыть рот.
– Я пошутил, – успокоил Франц, – я тоже люблю Маринину. Меня Франц зовут. Но я – действительно математик, а моё фирменное блюдо не отбивные, а «гуаньчжоу» – мясо по китайски.
– А ведь я именно таким Чистякова и представляла, – облегчённо выдохнула Галина, – вам куда в Красноярске?
– Не знаю, – сказал Франц и, видя насторожившийся взгляд Галины, добавил: – друзья встречают, куда повезут – не знаю. А отец живёт в девятом микрорайоне по «Парижской коммуны».
– И я – по «Парижской комунны», дом девять.
– Да ладно, шутите?
– Нет, правда дом девять, четвёртый подъезд.
– А батя мой в первом подъезде живёт в том же доме.
– Долго будете в Красноярске?
– Десять дней, может телефонами обменяемся?
Они обменялись телефонами. Франц дал телефон сестры и Жорика.
* * *
Город просто помолодел. Вдоль проспекта мира выстроились пальмы. Правда росли они в кадушках – ну какие в сибири пальмы. Асфальт исчез с тротуаров. Теперь тротуары были уложены плиткой, на манер Германии, только плитка, порой, то провалтвалась, то вздыбливалась. Город расцвёл фонтанами. Говорили, что по числу фонтанов город стал соперничать с Петербургом.
Программа пребывания в Красноярске была обширной. Надо было навестить родственников и могилу мамы Лиды, встретиться с друзьями и одноклассниками, посетить места, которые были связаны с детством, посетить книжные магазины и посидеть в библиотеке, навестить коллег на родном заводе.
На дачу их привёз коллега Жорика. В посёлке зашли в местный магазин и взяли три бутылки водки.
– Одну закопаем у ручья, – мудро сказал Жорик.
Франц-Семён одобрил это предложение.
Долго бродили по дачному посёлку, время от времени останавливаясь, чтобы выпить водки. Потом спустились к роднику и закопали под берёзой бутылку водки. Родник был, как в детстве – тихонько журчал по камням, неся ледяные воды. На берёзе сделали засечку на память о кладе. Потом поднялись на скалу и допили вторую бутылку. Со скалы открывался замечательный вид. Внизу была протока, а на другом берегу был остров и огромный камень, как спящий гиппопотам высовывался из воды. Рядом с этой скалой Франц когда-то первый раз тонул. Он взял пустую бутылку и бросил её со скалы. Бутылка плюхнулась в воду, но не утонула, а закачалась на воде. Жорик достал из кармана ПМ и прицелился.
– Дай я, дружище, – вдруг попросил Франц.
Когда-то в детстве Франц неплохо стрелял из воздушек, которые они переделывали под пистолеты и ставили в ружья вторую пружину, чтобы усилить выстрел. Такая воздушка пробивала нераспечатанную «кильку в томате».
Франц быстро прицелился и выстрелил. Внизу послышался звук разбившегося стекла.
– Попал, – Франц сам удивился.
– Ну что, дружище, – грустно сказал Жорик, – пойдём бутылку откопаем, а клад в следующий раз заначим.
