Седьмое измерение полностью

нутри церковь была отделана кафелем, как туалет в гостинице «Астория». Ходил молодой поп без бороды, но при галстуке, помахивая кадильницей в виде бутылки коньяка.

Он подошел ко мне и спросил:

— Что будем брать, сын мой?

— Екклезиаст есть? — спросил я в свою очередь.

— Кончился, — равнодушно сказал поп. — Возьмите от Луки. Или деяния.

— Хорошо, пускай будут деяния.

Он ушёл, а я стал разглядывать алтарь. В центре иконостаса помещался холодильник, который поминутно открывали страждущие и алчущие. Алчущих было больше. Праздничный чин был заполнен экранами телевизоров, где показывали футбол.

Мимо меня прошёл крестный ход из четырёх человек и уселся за соседний столик. Они запели псалмы, но другие верующие их не под­держали.

Попик принес мне деяния. Деяния были так себе. Видимо, вчерашние. Сбоку и наискосок от меня занял место капитан второго ранга, который сразу же начал молиться истово и со знанием дела.

— Христос воскрес? — спросил он меня в перерыве.

— Не знаю, — ответил я. — Судя по всему, еще нет.

— А мне говорили, воскрес, — доложил капитан, разделываясь с притчами Соломоновыми.

В это время в храм вошел юноша, похожий на хиппи, с кнутом в руке. Ни с того ни с сего он стал браниться и щёлкать кнутом. Потом он перевернул столик у входа, всем своим видом показывая, что очень недоволен. При этом он упоминал какого-то Отца и заявлял, что храм, дескать, принадлежит тому.

Его, разумеется, связали и отправили в милицию.

то же это делается, любезные вы мои? Дошли, как говорится, до ручки.

Вчера подходит ко мне один и спрашивает, в чём смысл жизни.

Нет, надо же такое придумать! Раньше вообще запрещалось жить, если этого не знаешь. А ему уже двадцать семь, не меньше. Где он учился? Просто стыдно делается за людей. У меня такое чувство, что приходится метать бисер перед свиньями. Единственное, что меня утешает: этим занимались и другие. Толку, правда, никакого.

Я хочу сказать, что они метали бисер.

Как нужно метать бисер? Изготовив самостоятельно или приобретя бисер, нужно встать на возвышение... Вы можете не слушать, у вас всё равно бисера нет и не будет!

Можно и без возвышения.

Так вот. Жрём, спим, развратничаем, прости Господи, и всё! Всё! А между прочим, не за горами конец света. Ха-ха-ха! Очень смешно... Вот вы, в третьем ряду, выйдите вон! Почитайте букварь, потом возвращайтесь.

Честное слово, вся моя любовь к вам исчезла. Любовь к себе тоже не стоит ни гроша. Любите детей и животных, пока они есть. Я кончаю, не дергайте меня за мантию!..

Доктор, у которого я лечился, сказал, что мне повезло. Он ошибся, этот доктор. Мне следовало родиться на другой планете, слышите? Хотя я глубоко уверен, что там не менее мерзко.

Мойте хотя бы руки перед едой! Старайтесь не делать друг другу гадостей! Это трудно, я понимаю, но вы же люди!

Не дергайте меня за мантию!.. »

 вери были как двери, но за ними все было не так. Там опять были двери. На расстоянии полуметра, створчатые, такие же, как и первые.

Я распахнул их, но там снова были двери и больше ничего. Никаких предметов или надписей на стене. Не было шкафа, стола и стульев. Я пошел дальше, новее повторилось сначала. Промежутки между дверями были узкие, там ничего не могло поместиться — ни кровати, ни телевизора. Двери открывались легко, и это вводило в заблуждение.

Главное — ни одного человека.

Это был сплошной слоёный пирог из дверей, поставленный к тому же вертикально. Я уже устал их открывать, но чувствовал, что это должно когда-нибудь кончиться.

Наконец я распахнул последние створки.

За ними вообще ничего не было. Ни дверей, ничего...

 агент по разоружению, — представился незнакомец и протянул визитную карточку. Там было напечатано: «Чесноков Б. Б. Агент по разоружению».

— Присаживайтесь, — сказал я. — Вы по какому вопросу?

— Я хочу зачитать приказы.

— Пожалуйста.

— «Мой приказ, — прочитал он по бумажке, и голос его стал металлическим. — Создать на Земле цветущий сад. Чесноков».

— Когда? — спросил я, занося приказ в календарь.

— В субботу.

— Так. Дальше.

— «Собрать всех детей в возрасте от одного года до четырнадцати из Африки, Азии, Японии, Индии и Китая для производства работ по разоружению».

— Повторите, откуда.

— Из Эфиопии еще, — сказал Чесноков. — Но это как получится.

— Получится, — успокоил я его.

— Чесноков, — сказал Чесноков.

— Что — Чесноков?

— Это подпись.

— Ага. Продолжайте.

— Всё, — сказал Чесноков.

— Чесноков, — сказал я.

— Это я, — сказал Чесноков.

— Где? — спросил я.

— Вот он я.

— Продолжайте. Чесноков...

— Агент по разоружению, — настойчиво повторил Чесноков.

— Кстати, разрешите представиться. Референт по демобилизации, — сказал я, пожимая ему руку.

— Коллега, — сказал агент.

— Я демобилизуюсь вчера утром. Вот мои документы. Только конфиденциально. Стратегически, — сказал я.

— Понятно, — прошептал Чесноков. — Я приступаю.

Теперь он там сидит референтом по демобилизации. А я теперь агент по разоружению.