Все шушуканья и взгляды в спину, троица упорно игнорировала – словно это обычное жизненное явление, такое же, как растущие деревья или выпадающий зимой снег. Не будешь же ты сугробу доказывать, кто прав, кто виноват или пытаться что-то объяснить берёзе.
В итоге, эта счастливо-беззаботная коммуна, которую, смеясь, участница прозвала «Кружок дефектных недобитиков» (сама она очень комплексовала из-за своего невысокого роста) просуществовала ровно сто дней.
Пока её треть не забеременела.
С самого первого раза, который открыл Наташеньке глаза на новые и пока еще не изученные особенности её тела, ни о каком предохранении не могло быть и речи.
Не потому, что это как-то претило, а просто казалось лишним, недостойным внимания и задумывания.
И ведь проносило все эти годы.
А тут, дружище с хвостиком взял и прошел все стадии пенетрации. Давно готовый, ожидающий организм с радостью запустил обратный таймер и с упорным рвением принялся производить свои сложнейшие сакральные процессы.
После задержки, не до конца ещё осознавшая, будущая мамаша сообщила о своём положении двум будущим отцам.
Шоковая терапия, алкоголем, на неделю, поглотила тройную ячейку общества.
А затем, как оборвало.
Причиной послужила предложенная Наташенькой игра – «Кто из вас сможет свернуть альбомный лист пополам больше семи раз, за того я выйду замуж».
Новоявленные женихи за весь вечер перевели не один альбом, пьяными руками и мозгами пытаясь справиться с поставленной задачей, даже не догадываясь, что это невозможно.
А на утро, проспавшись, обнаружили отсутствие вещей своей маленькой леди и присутствие, на столе, от неё записки – «Повернулася до батьків. Прошу більше мене не турбувати і нетурбуватися самим. Якщо дитина народиться з однією ногою, то буде Семеновичем, якщо однооким – то Анатолійовичем, якщо здоровим і повноцінним, то Миколайовичем – на честь мого батька. Щастя вам. Цілую. Помийте посуд, а то зовсім усвінячілісь»
Вот так, вот и всё – не о вечности же, несуществующей, мечтать.
Что же в итоге повернулось в голове у Наташеньки, сподвигшее на решение вернуться обратно к родительскому очагу, внятно ей было не объяснить даже самой. Но в тот момент, когда она, веселясь, наблюдала за двумя любимыми мужчинами, что словно дети, на скорость, соперничая, складывали листы бумаги, то одна из шестерёнок в отлаженном механизме беспечности, вдруг сколола пару зубчиков, стала рывками прокручиваться, теряя остальные, пока, наконец, не «облысела» окончательно, нарушив полноценную работоспособность всей системы.
И беременная задумалась – а нужна ли ребёнку такая жизнь?
Утреннее бегство ответило за неё.
Ровно в восемь часов утра, в Киевском роддоме номер два, прочищая криком свои дыхательные пути, на свет божий (если конечно не зря ему приписывают сиё творение) появилась Людочка Понеделко – три четыреста живого веса.
Глаза с ногами были по парам и здоровые, так что в свидетельстве о рождении она была записана Николаевной (в честь деда), а несуществующий «папа Коля» стал героем Украины, который то полярник, изучающий ну уж очень дальний север, то космонавт «бороздящий космические просторы» (всё зависит от того, кто рассказывал).
Так Люда и росла, создавая, на многочисленных рисунках, образ героического папы, спасающего всё и вся (от пингвинов от жары, до целых городов от фашистских захватчиков), пока, ей не исполнилось десять лет и, в подарок на день рождения, мама не преподнесла настоящую историю отцовства.
Были слёзы, были обиды, было прощение, и был образовавшийся подкожный жир из детского чёткого осознания – ребёнку нужен отец, которое, под давлением временного взросления, спрессовалось в маниакальный постулат.
Мальчики у Людочки были, куда без них, не прятать же красоту под «пакетом на голову», да к тому же, как не старайся, а природа сильнее. Но стоило им лишь только попытаться зайти дальше, чем обычные поцелуи и обнимания, как тут же вылетали шампанской пробкой из её жизни.
Только после свадьбы.
И только с идеальным будущим отцом её ребёнка.
Как ни странно, ждать долго, не пришлось. Принцы, на своих парнокопытных, обычно всё огородами, а не по прямой, мимо ждущих их красавиц с завышенными требованиями. А тут, на тебе, даже ходить ни куда не пришлось, сам добрался, своим ходом, прямо в дом, и к счастью не вором домушником, а районным сантехником. Профессия не царских кровей, зато нужная и всегда кусок хлеба приносящая. Звали «королевского отпрыска» Петром Грушко, был он размера огроменного, с руками подковы гнущими, ногами землю вминающими, кудрями активно вьющимися и глазами на любовь располагающими. Ухаживал, как топором махал – активно, настойчиво, стремительно и ни с какого боку не поэтично.
Поломалась, поломалась девица, да обдумав всё как следует, разложив жениха на составляющие и вновь собрав воедино, с мыслью, что очень даже и ничего – она согласилась.
Ну, и поженились.
