Если бы как-то отец не вернулся с большой земли, привезя с собой, вместе с обычной нормой продуктов, стеклянную бутылку с наклеенной бумажкой, в которой плескался, аппетитный на вкус, красный напиток (но которым, почему-то, наотрез, отказались делиться) и не распил бы его вечером с отказывающейся, по началу, матерью. То тогда бы их сын не был свидетелем вечернего обнимающегося кругового движения с поворотами, что исполнили счастливые, влюблённые родители, заменяя отсутствующую музыку своим искренним смехом. Заметив, наблюдавшего за ними отпрыска, Сергей призывающе махнул рукой. Второго приглашения не требовалось – молниеносно прибежавший Павлик ловко вклинился в гарцующий дуэт, доказав, что трио тоже великолепно способно танцевать некое отдалённое подобие вальса.
Позже ему, не вдаваясь в глубокие подробности, объяснили, такое явление, как Танец и его историю, значение, функции.
Знания для того и получаются, чтобы их выгодно и эффектно использовать.
Старуха и Годящийся Ей В Правнуки, кружились по комнате под, сдобренные аплодисментами немногочисленных зрителей, доносящиеся из патефона слова о синеньком скромном платочке, что падал с опущенных плеч.
Закончив ритмичные (часто не попадающие в такт) телодвижения с одной из сестёр, он извинился со словами «Не серчайте, вас дам много, а неженатый мужчина всего один» и пригласил вторую. Надежда, по-детски показав язык всем присутствующим и забавно скорчив рожицу, приняла приглашение.
И завертелось действо вновь.
И темнота, за долгие дни ставшей своей, родной, ни в коей мере не являлась помехой для крутящихся размашистых движений, основанных на воспоминаниях.
Павлик танцевал.
Он был верен Дубцовым и считал это делом чести. Поэтому, в тот день, когда он решил попробовать воспроизвести кусочек из прошлой, такой далёкой, жизни, то заранее попросил не приходить к нему ни кому из друзей и удалиться тех, кто уже присутствовал. Оставшись в одиночестве, единственный неженатый мужчина, довольно таки точно, в хронологии, озвучивая вслух действия, стал повторять весь тот последний «Тринадцатое августа», разыгрывая спектакль одного актёра в лицах, даже пытаясь имитировать голоса участников прошедшего события.
Мальчишке, что волей случая оказался запертым в подземном хранилище продуктов, было далеко до великих режиссеров, мастерски умевших на ограниченном пространстве возводить и рушить крепости из поломанных человеческих судеб. Но и такие колоссы как Юрий Любимов, Георгий Товстоногов, Анатолий Эфрос, Александр Таиров, Евгений Вахтангов и другие гении своего дела, наверняка бы заметили огромный внутренний потенциал, помноженный на искренность, что исходил из одинокого ребёнка, так скрупулёзно воспроизводившего одно из самых ярких воспоминаний только-только начавшейся жизни. Если бы наше зрение не ограничивалось лишь способностью воспринимать электромагнитное излучение видимого спектра, то тогда, зрителю со стороны, Павлик мог бы показаться большим китайским небесным фонариком – полым изнутри, заполненным теплом и светом, обтянутым тонкой, просвечивающей бумажной кожей и готовым взлететь в любое мгновение.
Лишь бы только отпустили.
А если конкретно, в его случае, то выпустили.
Танец продолжался.
Уже прошли и подготовительная часть, и гастрономическая, и вокально-поэтическая, осталась самая главная – ритмично физическая.
Переставляя ногами, обнимая воображаемую партнёршу за её воображаемую талию, Павлик накручивал круги по маленькой свободной площади, умудряясь не задевать твёрдые, отзывающиеся болью при ударах, элементы внутриямочного интерьера (хотя удивительного, в его сноровке, немного – за бесчисленные часы, проведённые в данной обстановке, она была выучена вдоль, поперёк, вверх, вширь, вглубь, по диагонали).
И тут он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает.
Остановившись, Вальсирующий громко приказал таинственному наглецу немедленно выйти из своего укрытия.
Вышел. Точнее вышла.
