Ему было одиннадцать, он хотел накормить всех голодных (хотя, собственно кроме картошки, еды то особо и не было), дать крышу над головой всем нуждающимся (при этом, сам жил в маленькой покосившейся хате, с родителями, четырьмя сёстрами и двумя братьями), бедных превратить в богатых (о семейном финансовом состоянии, можно даже и не заикаться), ну, и под конец, мира во всём мире. Хорошие ведь планы. Только вот времена были не хорошие. Как и люди, что с символикой из черных поломанных крестов на бело-красном фоне, которые в огромном количестве, топтали дороги его украинской земли, своей тяжелой обувью без шнурков.
Маленький Сёма мог стерпеть что угодно, кроме несправедливости. С ней, по его мнению, нужно бороться «до последней капли крови», искоренять, уничтожать, выкорчёвывать из сознаний, действий, поступков тех, кто сам этого сделать не в состоянии, находясь под влиянием «дурной крови» (человек изначально же хороший – злых младенцев не бывает). Руководствуясь этим, он твёрдо решил уйти к партизанам.
Ушел.
Аж три дня шел, прячась лесами да оврагами, питаясь ягодами, сырыми грибами и остальной подобной съестной атрибутикой, что дарит нам матушка природа в июле (из дома он не взял ни куска хлеба – самим пригодится). На четвёртый день, великое путешествие к великим целям, закончилось.
В поле, рядом с дорогой.
Два месяца назад, один из обладателей правильного черепа, но не правильного желудка, плохо реагирующего на местную пищу, забежал в высокую траву, растушую вместо не саженной в этом году пшеницы, чтоб его опорожнить, на, совсем недавно оккупированную территорию. Справившись, с поставленной природой задачей, он, счастливый, побежал за остальными, оставив на месте восседания противопехотную фугасную мину, тонкостям обращения с которой десять минут назад обучал недавно прибывшего и недавно же отпраздновавшего своё восемнадцатилетние, бойца. Ну приспичило, ну спрыгнул с транспорта с тем, что было в руках, ну забыл, ну с кем не бывает – объяснял он дико ржущим слугам истинного арийца с чёрной порослью под носом. Те же, в ответ, наградили его незабываемым прозвищем «Der expert nach den minen», которое он «гордо» носил, вплоть до сорок четвёртого года, пока его правильная костяная оболочка мозга, не была разбита советской сапёрной лопаткой, произведённой на Омутнинском металлургическом заводе далёкого Урала.
Сёма славился своей способностью, находить потерянное и очень этим гордился. Но не в этот раз. Так как обнаружил забытое не он сам, а его левая нога, которая тут же поспешила расстаться с телом.
При других обстоятельствах, его история могла бы на этом и закончиться, но вмешалась божественная сила (та, что так долго уберегала от всех покушений, рождённого в деревне Рансхофен и, до тысяча восемьсот семьдесят шестого года, носившего фамилию матери Шикльгрубер), которая направила именно этой дорогой, именно в этот день и именно в эту минуту, известную деревенскую знахарку Агрипину Фёдоровну с мужем Афанасием Георгиевичем. И, к счастью, на телеге.
Нашли, перевязали, перевезли, выходили.
Так, до конца войны, Сёма у них и прожил. Затем переехал в прореженный и голодный Киев, потом в Москву, удивительно быстро забывшую небесные аэростаты, после постепенно перебирался всё дальше и дальше вглубь страны, пока, наконец, окончательно не осел в маленьком городке на Урале, что в расстоянии двенадцати часов на поезде, от завода, произведшего орудие смерти, виновника его пожизненного дефекта.
Но он об этом, естественно и не догадывался.
О собаке Семён Семёнович узнал случайно – сосед по лестничной клетке, что трудится в кирпичном цеху, во время вечернего, после рабочего перекура между этажами, рассказал, как, день назад, нашли Муху с разбитой головой, лежащую в луже из своей собственной крови. Первое время подумали на шпионов, быстро проверили всё и вся, и, обнаружив, что ничего не пропало, как-то быстро все успокоились. Тем более – это там, в Москвах, двуличные капиталистические твари попрятались, а тут то, на северах, где «Медведи на велосипедах и снег по шею», чего им делать?
А что до собаки – она же не человек, пожила и хватит. Герой-то бывший, а стране настоящих подавай.
Железная логика.
Для всех, кроме одноногого участкового.
Во-первых – совершенна несправедливость к живому существу (детская твердолобость хоть и обтесалась жизненным опытом о временной абразивный камень, но при этом, как не крути, осталась), а во-вторых – это расследование. Настоящее расследование, которое неизвестно когда ещё повторится.
Да и повторится ли?
В каждой деревне/городишке есть свой Анискин, а на каждого Анискина есть свой Фантомас.
