Зебриевич трясущими руками взял протянутый документ и долго его изучал. Алексей понял, что банкир собирается с мыслями.
– Давайте уже его сюда, господин Зебриевич, – чуть ли не силой отобрал Алексей свое удостоверение у банкира. – Здесь поговорим или в моем кабинете?
– Лучше здесь. Разговорто недолгий. Мне, собственно, нечего вам сказать.
– Как это нечего? – Алексей облокотился на спинку сиденья и уставился на Зебриевича. – Вопрос первый: как вы оказались на пароме?
– Как и все: поехал в новогодний круиз, – настороженно сказал Семен Абрамович.
– Вам это не по чину. То есть не по рангу.
– А вам по рангу заниматься этим убийством? – парировал банкир.
– Вот вы и проговорились. Сказали: убийством. А ведь тело так и не нашли.
– Дашка сказала, что ее убили. А у этой ненормальной чутье, как у экстрасенса.
– Почему вы называете Дарью Витальевну ненормальной?
– А как я должен ее называть, если она дважды пыталась покончить с собой без всякой на то причины?
– А ее несчастная любовь к Голицыну?
– Бабья блажь, – отрезал Зебриевич.
– Как вы оказались на пароме? Я буду задавать вам этот вопрос, Семен Абрамович, пока не получу внятного ответа.
– А что сказал Голицын? – поинтересовался банкир.
– Что у богатых свои причуды.
– Вотвот, – энергично закивал Зебриевич.
– Я неплохо знаю богатых, – усмехнулся Алексей. – Главное, что их интересует, это их личный покой. Чтобы поменьше дергали. А денежки бы при этом регулярно поступали на счет. К своему отдыху такие люди, как вы и Голицын, относятся очень трепетно. Ведь жизнь, Семен Абрамович, так коротка. Я знаю, что у вас трое детей. И они встречали Новый год в ТельАвиве, с вашими родителями и семьей вашей сестры. И вы, как только сошли с парома, прямо из Пулково, не заезжая домой, рванули в ТельАвив. Я в третий раз спрашиваю: как вы оказались на этом пароме? Что за дела у вас там были? Потому что лишь дела исключительной важности могли заставить вас встречать Новый год вдали от семьи, да еще на какомто там пароме. Сервис я себе приблизительно представляю. Цена путевки около трех тысяч евро. Для вас это копейки. Уверен: вы не к такому привыкли. Я поинтересовался, где вы последние несколько лет проводили свой отпуск. Дважды на Мальдивах, в отелях класса люкс, потом были Сейшельские острова, Майами, Сардиния… Все это стоит десятки тысяч евро, и вам, как и Голицыну, это по карману. Но балтийский паром… – Алексей развел руками.
– Ну, хорошо, я вам скажу. Я уже понял, что вы не отвяжетесь. Димка Сажин меня попросил.
– А кто такой Сажин? – невинно спросил Алексей.
– Сажин – это Сажин, – отрезал Зебриевич.
– Только не пойте мне сказки об институтской дружбе.
– Я и не собираюсь.
– Но ведь Сажин простой менеджер в фирме у Даниила Голицына. А теперь, как выяснилось, холдинг «АNДА» вообще принадлежит его пропавшей жене.
– Чего? – уставился на него Зебриевич.
– Голицын переписал все свои акции на жену.
– Ах, вы об этом…
– Я вижу, для вас это не открытие, Семен Абрамович?
– Я же банкир, – пожал плечами тот.
– Вы кредитовали холдинг?
– Скажем так: я кредитовал Голицына.
– Чтото вы темните.
– Я сказал вам чистую правду, – невинно посмотрел на него Зебриевич.
– Сажин вас попросил поехать в этот круиз, и вы мигом подхватились, отправили детей в ТельАвив, а сами с женой загрузились на паром.
– Точно так.
– Кто же такой Сажин?
Зебриевич молча пожал плечами. Так и не дождавшись ответа, Алексей начал перечислять:
– Простой менеджер, который получает скромную зарплату, все скольнибудь значимые покупки совершаются на деньги Дарьи Витальевны. Сажин не гнушается сесть за швейную машину и подогнать по фигуре дражайшей супруге купленный на барахолке костюм и даже както сшил своей дочке новогоднее платье для маскарада. Честный трудяга, добросовестный исполнитель. Я Сажина еще ни разу не видел, но представляю себе мягкого, интеллигентного человека, отличного семьянина, заботливого отца.
– С Дашкой небось разговаривали, – хмыкнул Зебриевич. – Представляю себе! Мол, муж тряпка, слюнтяй, типичный неудачник, глаза бы мои его не видели.
– Как в воду глядите, Семен Абрамович.
– Тряпка, как же! Это он у ног своей дражайшей Дашеньки пристроился мягким пушистым ковриком, но эта тряпка подчас прочнее титанового сплава! Давно уже никто не связывается с Дмитрием Сажиным. Я не просто подхватился и поехал, когда он позвал, я побежал, полетел.
– А что сказала на это Софья Исааковна?
– А что она могла сказать, она жена! Пошла собирать чемодан.
– А она знает, кто такой Сажин, или так же, как и Дарья Витальевна, пребывает в неведении?
– Дела моей Софы – это дети и кухня. Я приношу ей деньги, она их тратит. Я же не спрашиваю ее, из чего и как делают форшмак? Я прихожу и ем его, причем с отменным аппетитом. Готовит моя жена исключительно! А она никогда не спрашивает, из чего и как делаются деньги. Если я встречаю Новый год с Сажиным, значит, мне так надо. А уж кто такой Сажин… – Зебриевич развел руками.
– Я ведь все равно докопаюсь до правды.
