Катя уселась на ближайший ствол и, зябко ежась, притянула к телу окоченевшие ноги. Запрокинув голову, посмотрела вверх.
– Сегодня совсем не видно звезд, – озвучила, скорее, чтобы рассеять плотную тишину, осмелевшую без звучания их голосов. Та выползала из укрытий – наиболее темных участков парка, стелилась по земле и, отражаясь от полуголых уснувших деревьев, поднималась выше, словно стремясь заполнить собой все вокруг. И добавила: – Наверно, это из-за туч на небе.
– Вечером небо было чистое, – не согласился Антон. – Это смог больших городов встает на пути между людьми и звездами.
Катя задумалась, сдвигая брови и беззвучно шевеля губами. Наконец, выдала:
– Где ты научился говорить так иносказательно и красиво? Ты учишься на филолога?
Парень покачал головой:
– В институте дают знания в какой-либо области, но не учат видеть суть вещей.
Он встал и принялся обламывать нижние ветки стоящих рядом деревьев.
– Что ты делаешь? – удивилась девушка.
– Хочу разжечь костер. Те, что долго пролежали на земле впитали много воды и гореть не будут. А ты совсем замерзла. – Антон сложил собранные дрова шалашиком и щелкнул зажигалкой.
Только что рожденное красновато-желтое пламя слабо вспыхнуло и недовольно зашипело, пытаясь отогнать тьму и холод. Но, истратив разом все свои силы на этот первый отчаянный всплеск, не смогло справиться с сырыми дровами: последний раз лизнув палку, оно потухло, оставив лишь струйку едкого дыма.
– Вот так и с людьми, – прошептал парень. – Не всегда удается с первого раза.
И он вновь вытащил зажигалку.
Через четверть часа огонь наконец разгорелся сильнее. Пламя взметнулось вверх, костер весело затрещал, превращая дрова в мерцающие головешки.
Катя придвинулась ближе и блаженно вытянула озябшие ноги. Она расслабилась, отогреваясь. Прикрыла глаза и незаметно для себя задремала.
Ее разбудил треск ломающихся веток. Резко пришла в себя и вскочила на ноги. Кто-то продирался к ним через кусты. Бросила испуганный взгляд на Антона – но тот сидел напротив и неподвижно смотрел в огонь. Его лицо ничего не выражало.
«Медведь! Это медведь!!!» – забилась в голове безумная мысль. Спросонья она не сразу сообразила, что находится не в лесу, а в парке.
Заросли раздвинулись и из кустов на поляну ввалился парень, отряхивая одежду от прилипших листьев и сломанных веточек.
– Ба, Толян! Глянь – это ж не наши. Здесь парочка, – произнес визитер назад в темноту. Он был худой и весь какой-то узловатый. Движения резкие, торопливые, будто опаздывает и поэтому жутко нервничает, глаза колючие, злые, – заметались короткими перебежками от Кати к Антону и обратно.
Названный Анатолием осторожно выбрался следом.
– Что, другого места не нашли помиловаться? – произнес этот второй, более коренастый и спокойный. Лишь на мгновение его взгляд задержался на Кате, а затем уперся в Антона, внимательно изучая.
Первый при этих словах присвистнул и глумливо ухмыльнулся.
– Мы вовсе и не парочка, – обиженно буркнула девушка.
– Стало быть, ты свободна? – разом повеселел Анатолий.
Антон наконец оторвался от созерцания костра и поднял глаза на непрошеных гостей:
– Она просто злится, что нас прервали.
Катя хотела возмутиться на такое вранье, но оценила ситуацию и промолчала.
Тот, который худой и нервный, зашелся в приступе надсадного кашля, смачно харкнул на землю и громко высморкался. Пошарив по карманам, достал мятую пачку сигарет, засунул одну в рот и сипло поинтересовался:
– Прикурить есть чем?
– Конечно, – передразнила Катя, – мы же не магией костер разожгли!
Антон вздрогнул и смерил спутницу долгим пристальным взглядом. Где-то в отдалении пронзительно закричала ночная птица.
– А девушка-то кусается, – рассмеялся коренастый.
Антон молча достал зажигалку и перекинул худому. Неуклюже поймав, тот щелкнул колесиком – но искры не было. Попробовал еще – но та опять не сработала.
– Твою ж мать! – потряс в руке. – Почти полная. Сломалась сука! – и зажигалка полетела в кусты.
Подобрав с земли небольшую палку, подцепил раскаленную головешку и выкатил ее из костра. Затем, припадая на четвереньки, несколько минут крутил мягким местом, безуспешно пытаясь разжечь папиросу. Он сопел, чертыхался и извивался всем телом; настолько трусился быстрей сделать затяжку, что совсем не отслеживал себя со стороны. Катя терпеть не могла, когда курят: сами травятся, да еще и люди вокруг должны нюхать, поэтому откровенно злорадствовала. Потом вдруг спохватилась, вспомнив о практике. Зря она так. Ну что взять с человека, страдающего никотиновой зависимостью и дефицитом воли. Да он же просто жалок!
