– Машкина-то? – переспросил алкаш. – Ушла куда-то… – и начал рассусоливать, – кто ее знает… она ж не моя… вроде только была, а уже нет… гуляет наверно…
– Гуляет? Одна? Ей ведь лет шесть всего!
Свинорыл покачнулся и добавил более агрессивно:
– А вам-то что с того? Какое отношение имеете к ней, ваще?
Через мгновение он упал на карачки и затрясся, не делая попыток разогнуться. Катя даже не успела понять, куда пришелся удар Нила, настолько молниеносно это случилось.
– Говори. Быстро. По теме. Где девочка? Когда и куда ушла? – староста присел рядом и «заботливо» похлопал по спине.
– Ее нет! – взвыл алкаш, корчась на полу, – два дня как… она ушла… и не вернулась. Машка бухает, а мне-то что… чужая же… под ногами не мешается – и ладно. – Вон, спросите ее, – он махнул на тело поверх кровати, – она подтвердит. – Деньги откуда-то принесла…
Девушка покосилась на храпящую тушу в углу. Кажется, будить женщину – занятие совсем бесперспективное. Но староста, видимо, думал иначе.
– Где тут у вас вода? – деловито поинтересовался, – и его взгляд упал на полное ведерко на подоконнике. – Катя, выйди, пожалуйста. Для таких людей у меня припасены особо жесткие методы.
Хотела было сказать, что в анатомичке чего только не видела, но решила не спорить. Время сейчас дорого стоило. Молча вышла, но с другой стороны сразу приникла ухом к двери. Оттуда донесся всхлип, бульканье и…
– Подслушиваешь? – раздался слева уже знакомый неприятный голос.
Сразу отпрянула в сторону.
– Да нет, – выдала, пожав плечами. – Просто вот девочку ищем…
Бывшая соседка все так же носила черные очки. Она что, вообще их не снимает? Вновь разглядела край фингала, но на этот раз на другом глазу.
– Да тут дело ясное, – тяжело вздохнула тетка. Сегодня она выглядела устало и потрепанно. – Продала ее Машка. Как пить дать продала. А вон эта, – кивнула на дверь Стервятницы, – заяву в милицию накатала, и сразу прибили ее. В страшное время живем. В поликлинике кровь берут, типа на анализы, а сами проверяют, чьи органы богачам подходят. А потом детей воруют и нужное вырезают. У меня самой дочь растет…
Хлопнула дверь – это вышел Нил, на ходу поправляя закатанные рукава рубашки:
– Мамаша ничего не знает. Ей деньги дали, сказали – проблем не будет, и она спокойненько продала девочку. Идем в машину, там подумаем, что дальше делать.
– Может, Мила попробует Алю найти? Вдруг способности к ней уже вернулись? – начала предлагать, пока они шли по коридору назад. – Или давай позвоним Антону…
И тут у Нила пиликнул телефон. Он посмотрел на экран и пошел быстрее.
– Что такое? Что там было в смс?!
– Опять этот аноним, – проворчал староста. – Пишет, что ребенок на улице.
Они спешно покинули общагу. На железном остове, оставшемся от лавочки, сидела Аля и ковыряла землю носком поношенного ботинка. Она подняла глаза.
– Тетя Катя! – радостно вскрикнула и бросилась обниматься. – А это тебе! – передала Нилу запечатанный конверт и замерла в восхищении. – Какой ты классный! А это твоя машина?! Здесь ни у кого такой нет! – затараторила девочка.
Пока ехали в больницу, Аля рассказывала, что мама дала ей сок, а потом она очнулась на заднем сиденье незнакомой машины. Впереди сидел мужчина. Он приказал ей выйти, сеть на лавочку и ждать Катю. Потом достать из кармана конверт и передать спутнику. Лица водителя она не разглядела. В конверте была одна не особо четкая фотография, видимо, с камеры видеонаблюдения. На ней – спящая Алька, женщина лет сорока со светлыми волосами и еще какой-то мужчина в маске.
– Белобрысая – это Сова из группы Влада, – хмурясь, изрек староста, когда девочку увели на обследование, а они вдвоем присели в приемном покое больницы. – До меня и раньше доходила информация о ее причастности к торговле детьми, но я не был уверен. Достали уже эти упыри. Одну уже прижал, завтра второму день всех святых устрою. А потом сразу за эту возьмусь.
– Ты сейчас о чем? – оживилась Катя. Но спутник не стал уточнять.
Через несколько часов они вышли из здания: на теле ребенка не обнаружили следов насилия, лишь барбитураты в моче, видимо, ей дали снотворное. Девочка сразу запрыгнула на переднее сиденье и села боком, чтобы лучше видеть водителя. В ее глазах читалось неподдельное обожание.
– Ты – мой принц, – серьезно заявила Аля. – Я буду жить в твоем замке!
– Молодая барышня, вы меня пугаете, – ответил на это Нил, развернул ее и пристегнул ремнем безопасности.
– А ты разве к маме не хочешь? – осторожно начала Катя и тут же прикусила язык. Она с ужасом вспомнила, в каком та сейчас состоянии. По лицу девочки тенью пробежала печаль.
– Не очень…
Нужно будет попозже все выведать. Видимо, она что-то слышала или догадывается о предательстве близкого человека. Хорошо, что пока не знает о смерти бабы Нюры…
Катя развалилась на сиденьях позади, рассеянно наблюдая, как маленькая пассажирка безустанно крутится на месте, оказывая Нилу разнообразные знаки внимания. Для нее все, похоже, выглядело как захватывающе приключение. Девушка не сразу поняла, что они действительно едут к Нилу.
