Мы шли по коридору ко второй взлетке. Коридор пологой дугой охватывал северную сторону базы, от него отходили широкие проходы к взлеткам. От первой доносилась джазовая музыка, во второй царила тишина. Была ещё третья, теоретически каждое крыло могло использовать свою, но фактически работали только две.
— Стартуем с третьей, — сказал я, бросив взгляд на проход ко второй. — Меньше объяснений.
— Разрешите обратиться? — спросил Паоло.
Я покосился на него, но командир нашей эскадрильи был серьезен. Паоло из нас в любом возрасте был самым высоким, даже сейчас возвышался на полголовы выше меня.
— Перестань! Конечно.
— Не хочешь доложиться начальству?
— Нет, — ответил я. — Время потеряем. Взлетим — сообщу.
Паоло кивнул, никак не выразив своё отношение. К приказу ангела он отнесся очень серьезно.
А вот во мне бурлили какие-то странные чувства.
Мёртвый серафим? Я никогда не слышал, чтобы гибли высшие чины, что ангельские, что падшие. Эти гиганты обменивались ударами, способными развалить в пыль спутник, но им всё словно было нипочём.
«Слава, я думаю, этот полёт не кончится ничем хорошим», — сказал Боря. «Что бы ни случилось с нами, мы никогда не будем прежними».
— Ничто и никогда не остаётся прежним… — пробормотал я. — Ибо не все мы умрем, но все изменимся.
Паоло опять покосился на меня, но смолчал. Он белобрысый и лопоухий, сейчас уши у него заалели от прилива крови, как всегда, когда он волнуется или злится. Потом Паоло сказал:
— Спирит тоже говорит, что наш мир разлетится на миллион осколков, которые не собрать воедино.
Я, не останавливаясь протянул руку, мы обменялись рукопожатием.
И словно бы стало легче. Неловкость от того, что главным назначили меня, прошла.
Шлюз на третью взлетку открылся легко, пахнуло прохладным воздухом — здесь температуру держали пониже. Замигали и зажглись лампы под потолком. Тут не дежурили техники и морпехи, но мы справимся и без них.
Паоло глянул на меня, я кивнул. Он подошёл к управляющим панелям, авторизовался, сказал:
— Поднять на третью взлетную истребители синей эскадрильи второго крыла и свободную «осу» из резерва. Полная экипировка всех кораблей по тяжелой схеме…
— По тяжелой планетарной, — напомнил я. — Серафим в атмосфере.
Паоло помедлил секунду, кивнул, добавил:
— Уточняю, тяжелая планетарная схема, термоядерные ракеты на «пчелы», термоядерная торпеда на «осу». Это не учебный полёт, полная экипировка, оружие готово к применению.
Я нервно прошёлся по взлётке, глядя на лифтовые площадки. Вот замигали красные огоньки по контуру, негромко завыли сирены — пять площадок стали опускаться. Из хранилищ пошло тепло, пахнуло озоном, смазкой и горячим металлом. С детства знакомый успокаивающий запах…
— Паоло, что происходит? — рявкнуло от экранов. — Паоло, это майор Мейсон. Чьё распоряжение?
— Прямой приказ ангела, — ответил Паоло. — Срочная миссия, информация скрыта. Распорядитесь о немедленном исполнении.
Пауза.
Я понимал бедолагу Мейсона. Вылеты должны быть согласованы. Но прямой приказ ангела…
Это выше всей цепочки управления. Это глас с неба. Иди и исполни.
— Кто может подтвердить? — спросил Мейсон.
Я подошёл к экранам, отстранил Паоло.
— Святослав Морозов, синий-два второго крыла. Распоряжением ангела назначен командующим миссией. Участвует синяя эскадрилья второго крыла и Анна с Робертом из зеленой. Они идут на «Осе».
Мейсон на экране стремительно покрывался капельками пота. Он был один в штабе и сейчас пришлось брать ответственность на себя.
— Мы можем подтвердить, майор, — сказала из-за спины Анна. — Ангел явился во время концерта, отвёл всем глаза и дал нам задание.
Мейсон смирился.
— Вам действительно необходима термоядерная торпеда? Торпеда???
— О да, — сказал я. — Самая тяжелая, что есть. Поставьте сто двадцать мегатонн.
— Вы где собрались воевать… — начал Мейсон и осекся. — Хорошо. Это срочно?
— Да, — сказал я.
Майор кивнул и экраны погасли. Снизу, из открытых лифтовых люков, донесся лязг и скрежет транспортных лент. От стены отделились и неуклюже двинулись к лифтам болваны.
— Ты стреляла торпедой? — спросил я Анну.
— На симуляторах, — ответила она и облизнула губы. — Извини.
Обычно мы используем ракеты (причем не с термоядерным зарядом). Торпедами у нас называют тяжелые ракеты, предназначенные для атмосферных боев. Они лучше приспособлены для полета в атмосфере Юпитера, у них есть небольшие крылья, и они могут выдерживать внешнее давление до тридцати атмосфер.
Очень своеобразное оружие.
— Мы не запалим Юпитер? — спросил задумчиво Джей. И сам же хихикнул, представив себе картину.
На экране опять появился Мейсон.
— Морозов! Я распорядился снарядить «пчел» из третьей серии. Там усиленная радиационная защита… если уж вы собрались спускаться к самому Юпу.
