— Если пройдём чисто, то вторички получим мало, — сказал я. — Есть шанс вернуться самим. Ура?
— Ура, — поддержал Паоло. — Это и есть цель?
— Окончательную точку выдам в полёте.
— Не хочешь нас пугать? — поинтересовался Джей.
— Не хочу, — признался я.
Появилась дежурная смена священников — батюшка Павел, отец Бенедикт и пастор Хью. Прямо на ходу принялись крестить истребители и бормотать молитвы. Наш батюшка выглядел солиднее всех — кадило было и у него, и у Бенедикта, они их сразу же включили и прошли вдоль истребителей, окуривая ладаном. Но зато Бенедикт впопыхах забыл святую воду, а батюшка щедро плескал её с поясной фляги. На их фоне пастор Хью выглядел совсем уж просто, но зато он принялся петь подобающий ситуации гимн:
Голос у него был хороший, сильный. Хелен принялась тихонько подпевать. Неожиданно. Что-то её тревожило.
— Слава, да мы уже всё поняли, — сказала Анна. — Стартуем?
— Анна, Роберт, первые, — скомандовал я. — Синяя — в порядке номеров. Если со мной что-то случится, линия командования — Паоло, затем Анна.
«Оса» двинулась вперёд по взлётке. Болваны и люди отступили подальше. В режиме рулёжки двигатель совсем не фонит, но жар от него идёт.
Неосторожно поставленный медицинский чемоданчик сдуло до самой стены, врач побежал за ним. Священство отступило, продолжая петь и кадить. Инесса Михайловна унеслась в коридор будто воздушный шарик. Только Уильямс стоял, пригнувшись и держась за скамейку, упрямо глядя вслед истребителю.
— Взлёт, разгоняемся до крейсерской, — сказал я. — Идём на пятидесяти в секунду до первой точки коррекции, проверяем магнитосферу, потом к второй точке…
На экране развертывался план полёта. Не так уж часто мы лезем к самом Юпу, но всё-таки всем доводилось бывать за орбитой Ио.
— Около девяти часов, плюс-минус, — вставил Паоло. И смущенно замолчал, сообразив, что нарушает привилегию командира.
— Совершенно верно, — поддержал я. — Расположение идеальное. Ставлю на девять часов пятнадцать минут.
— Восемь пятьдесят, — азартно откликнулся Паоло.
За «осой» закрылся гермошлюз, ещё несколько секунд, по телу прошла вибрация — Анна с Робертом пошли на разгон.
Наша четверка двинулась к шлюзам.
— Ровно девять, — предположила Анна. — В полёте, ложусь на курс.
— Восемь сорок, — Джей порой любил рисковать.
— Девять сорок пять, буду рад проиграть, — сообщил Роберт. — Нет, даже десять!
— На всё воля ангелов, — сказала Хелен.
Нет, она определённо была сама не своя!
Открылись двери, «пчела» вкатилась в узкий цилиндрический шлюз. Шлюз стал закрываться, заревели насосы, откачивая воздух.
Я ещё раз глотнул воды. И сказал неожиданно для самого себя:
— Прислушивайтесь к альтерам, ладно? Попусту не рискуем. Лучше дольше лететь, чем больше хватануть.
— Нет, вы его послушайте, он и впрямь собирается вернуться в этой тушке! — засмеялся Джей.
Внешний люк открылся, остатки воздуха выдуло в ту жалкую дымку, которая на Каллисто называется атмосферой. Закружились снежинки. Полутьма, свет Юпитера и лучи прожекторов с куполов базы, всё как обычно. Я сжал правую руку, поднимая тягу. Сказал:
— Обязательно вернусь.
«Пчела» рванула вперёд, прокатилась по базальтовой дорожке метров тридцать и резко ушла вверх, почти сразу распустив на хвосте панели теплообменников.
9
Этап разгона долог, даже если стартуешь с Каллисто. Мы шли с ускорением в два «же», тесной группой — впереди «оса», за ней четыре «пчелы». Здесь можно было не особо маневрировать, лавируя между радиационными полосами. Положение Каллисто и Ио тоже нам благоприятствовало — мы должны были выйти в радиационную «дыру» возле Ио, а оттуда зайти на ночную сторону Юпитера, в магнитосферный «хвост», а уже потом, совершив маневр в гравитационном поле Ио, выйти к Юпитеру в средних широтах, между северным полюсом и экватором.
Я погонял искина по всей трассе, закачал свежие радиационные карты со спутников. С большой натяжкой, но всё же полученная нами доза при подлёте и возвращении укладывалась в предельные нормы.
Нет, конечно, здоровыми мы не вернёмся. Истребители пойдут на утилизацию, нас накачают лекарствами, могут выпасть волосы, начнётся лучевая болезнь. Через несколько лет, скорее всего, посыпется иммунная система, полезут опухоли, нарушится кроветворение.
Но в нашем-то случае это не страшно. Поработаем полгодика-год и героически погибнем в бою, чтобы войти в свежее тело.
Таймер отсчитал двадцать одну минуту, половину разгонного времени. Двигатели гудели уютно и успокаивающе. Костюм приладился, обжался, подобрал оптимальную температуру. Я глотнул из соска, в нём оказался холодный кофе. Можно, конечно, дать распоряжение искину, но обычно он сам понимает, что тебе сейчас нужно.
— Святослав.
Это Паоло.
— Да, — ответил я. — Рассказать?
— Мы уже догадались, — ответил Джей. — Серафим глубоко в атмосфере Юпа?
