«Пчелы» и «осы» маневреннее и быстрее чем истребители и заградители вонючек. Боты со щенами чуть проигрывают в скорости корабликам мохнаток, зато у них выше сработанность и огневая мощь. У вонючек и мохнаток больше запас рабочего тела для двигателей и лучевые удары они держат лучше. Их трехгранные корабли, похожие на наконечник копья, покрыты мягкой полимерной броней, поглощающей радиацию, которые умникам никак не удаётся воссоздать. Наш лучший аналог — защитная «свинцовая пена», которая быстро тает в вакууме, а лучевые пушки вонючек хороши…
Зато у нас лучше кинетические заряды.
В эфире слышалось дыхание, ругань и выкрики — никто не отключал связь. Нет, ни для того, чтобы позвать на помощь или что-то предложить, на это нет времени.
Просто, когда ты слышишь других, тебе не так страшно.
Я видел, как исчезают с экрана корабли. Наши и вонючек, одни за другим. Искин равнодушно бубнил над головой:
— Потерян черный-три. Потерян оранжевый-один. Потерян красный-два. Потерян синий-один. Потерян черный-один.
Вонг, Паоло и Луиджи!
Они что, ухитряются выбивать командиров эскадрилий? Различают лидеров?
Над фонарем кабины промчался и исчез Юпитер. Полыхнуло — очень-очень ярко, термоядом.
Моя «пчела» выбросила очередную порцию имитаторов, заложила маневр, и идущая в лоб ракета выбрала неправильную цель.
— Потерян красный-три…
Замигали и погасли индикаторы двух ботов — Белка и Стрелка экспрессом отправились на псарню. Я не был уверен, но, кажется, они перехватили ещё одну ракету.
Ещё один взрыв, близко, в нескольких километрах. Будь мы в атмосфере, «пчелу» бы могло и сломать. Но здесь, в космосе, лишь индикатор вторички нырнул в желтую зону.
Я увидел, что вонючки маневрируют, группой выходя на «шершня». И не колеблясь отправил термоядерную боеголовку в пространство между ними. Почти наверняка «шершню» достанется, но…
Четыре истребителя вонючек бесследно сгинули в огненном шаре. Сашка заорал матом, когда его «шершень», отчаянно маневрируя, скользнул по краю зоны поражения.
— Извини! — крикнул я.
Вины за собой, впрочем, я не испытывал. В рассеивающееся облако плазмы вошли ещё два тяжелых заградителя вонючек. Нет, они не испарились, но вышли из огня оплавленными и мёртвыми.
— Потерян красный-четыре. Потерян синий-три.
Джей!
Я вдруг обнаружил, что врагов перед нами больше нет.
Бой длился всего двадцать секунд.
Мы прорвались, полностью уничтожив заслон.
Полностью? Да. В задней полусфере тоже никого, только идущий в радиомолчании Рене.
— Фиксирую уничтожение вражеской эскадрильи, — сообщил искин.
Из двенадцати «пчёл» в двух боях мы потеряли восемь. Из трех «ос» — две. Я замотал головой, осмысливая цену прорыва. Из синей эскадрильи остались я и Дюк, из красной выжила Хаюн, из оранжевой — плетущийся позади Рене.
А впереди — ещё полсотни истребителей. И они не собираются покидать Гималию, они будут прикрывать спутник от ракетного удара, вместе с его стационарными защитными установками.
Я вдруг чётко и ясно понял, что мы не уничтожим базу. Если бы не засветились на Ананке, если бы нас не поджидали в пространстве…
Судьба.
Из четырех щенов со мной осталась лишь Лайка. Как погиб Уголёк я даже не заметил. Вряд ли у остальных лучше с ботами.
— Спасибо за службу, — сказал я. — Сашка, извини, что рядом пальнул.
— С тебя причитается, — ответил он. — Мы глубоко в красной зоне, так что распоряжайся смело, всё равно не долетим.
— Выходим на дистанцию поражения, залп оставшейся кинетикой, выжидаем пока по ним пойдут противоракеты, даём залп термоядерными по Гималии, орём и стреляем, — сказал я. — Может Рене повезёт…
Я невольно глянул на экран — и чуть не завопил.
Рене включил двигатели и стремительно, как мог, смещался с курса. Он собирался миновать Гималию на безопасном расстоянии!
— Рене, — негромко сказал Сашка. Не ему — мне.
— Пускай, — ответил я. — На самом деле — неважно. Всем пока, работаем!
Искин запустил отсчет до зоны пуска ракет. Сорок секунд.
Я потянул из соска горячую смесь, полную травяных и химических вкусов. Искин сварил мне что-то особенно бодрящее.
— Музычку включу? — спросил Иван.
Пожалуй, я был несправедлив к «Дюку». Насколько я запомнил, в бою он работал грамотно.
— Будь так любезен, — согласился я.
На волне зазвучал «Полёт Валькирий». Это было донельзя банально, но я спорить не стал.
— Как раз три с половиной минуты до максимального сближения, — смущенно сказал Иван.
Я был уверен, что дослушать Вагнера мы не успеем, но мне понравился его оптимизм.
— Давайте дадим жару, — сказал я. Посмотрел на отсчёт.
И запустил две оставшиеся кинетические ракеты. Почему-то хотелось сделать это самому, не полагаясь на искин.
Две «пчелы», «оса» и «шершень» выстрелили вслед за мной.
Истребители вонючек начали маневрировать. Стартовали противоракеты. База на Гималии пока молчала.
Я выпустил единственную оставшуюся ракету с термоядерным зарядом, захватив в прицел поверхность Гималии. Поставил на ракету метку «защищать» для Лайки.
Бот с энтузиазмом помчался за ракетой.
