Я же лишился дара речи, изумившись наружностью злачной женщины бальзаковского возраста. Должен признаться, что такого попугайского смешения цветов и стилей ранее наблюдать не доводилось. Короткая стрижка в стиле «панк» представляла собой ядовитую палитру из ярко-оранжевых, каштаново-шоколадных и огненно-красных пятен. В целом же смысл ретроградной композиции оставался секретом неизвестного цирюльника. Из-под палитры выглядывало пухлое личико, покрытое толстым слоем кофейной штукатурки с кругами малиновых румян. Причем полные губки бантиком и обводка округлых изумленных глаз имели одинаковый темно-фиолетовый окрас. Типаж искательницы курортных приключений подчеркивал цветастый сарафан в старорусском стиле с атласным рюшем, глубоким декольте и тонкими бретельками.
Борис тем временем продолжал вещание, подмигнув белобрысой веснушчатой девчушке:
– Это Даша, а тот, что ее тискает – Паша. Молодожены из Херсона. Проставились по причине медового месяца. Присоединяйтесь к честной компании!
– Благодарю! Вынужден отказаться. Весь день на ногах и жара измотала. Завтра непременно исправлюсь, – заверил, поманив за собой Марию. – Похищаю на минуту хозяйку.
Дошагав до крыльца, негромко сообщил:
– Кто-то рылся в моих вещах.
– Господь с вами! – перекрестилась Мария и сдвинула брови. – Обождите! Вот же прохиндеи! Паспортистка приходила, а с ней менты… простите – милиционеры в штатском.
– Откуда знаете, что менты?
– Петровна сказала. Паспортистка. Она регулярно захаживает проверять книгу регистрации, а менты проводят рейд по нелегалам. Расспрашивали меня про жильцов. Я об вас молчок! Сергей Давидович наказал.
– Долго были?
– Минут двадцать. Петровна быстро управилась, а сосунок в штатском меня задолбал! Тиранил лекцией о паспортном режиме.
– Где?
– Тут в беседке. С ним двое юнцов были. По двору шастали. Могли к вам в комнату залезть. Я показала, где ключи висят. Вот гады! Завтра пойду к начальнику паспортного стола! Такой гембель устрою! Хоть ничего не пропало?
– Вещи на месте и ходить никуда не надо. Я переговорю с Сергеем Давидовичем.
Отпустив хозяйку, прихватил из комнаты туалетные принадлежности и отправился к умывальнику. Предполагал, что Нюра изыщет повод выйти на переговоры и не ошибся.
– Теперь вы под присмотром, – из-за куста прошептал помощник. – Про ментов знаю. Уверен, что приходили из-за вас.
– Разберемся. Кстати, я под тройным присмотром. Добавилась местная наружка. Имей это в виду. Спасибо за коробок и бутылку!
– Ерунда. Вы в курсе, от кого и за что получил Недоходов поллитру?
– За какую-то халтуру по месту работы. От кого не ведаю.
– Я тоже. Знаю, за что именно с ним расплатились. Доход армянину похвастался, пока не потух. Какие-то крутелыки приехали в Лески. Попросили припарковать на базе джип, а заодно помыть.
– Задешево отделались.
‒ Стольник сверху подогнали. Стал бы Недоходов за флакон корячиться. Ладно, пойду я.
‒ Погоди! Вы точно молодожены?
– Ступайте отдыхать, Сергей Иванович. Дело сделаем – раскрою тайну.
Той ночью я дрыхнул без задних ног.
Глава четвертая
БОКАЛ
Пробудившись без четверти шесть, ощутил приток сил с пополнением резервов оптимизма. Понял, что сызнова уснуть не удастся и засобирался на прогулку. Пока не так жарко.
Бодрость духа укреплялась личностным фактором, не позволявшим растратить за пару минут суточный запас энергии. Речь о состоянии внутреннего эфира, который виделся чистым, словно горный хрусталь. К сожалению, не всегда так бывает.
Порой проснется индивид отдохнувшим, потянется в постели и призадумается – стоит ли пыхтеть на утренней пробежке, иль отдать предпочтение прохладному душу? Одновременно может пробудиться так называемый внутренний червячок, проявления которого у каждого персональные. У кого-то – тлеющие издавна обиды и невысказанные претензии. Кто-то ожесточился на олигархов и руководителей страны из-за растущих цен и тарифов. Возможно, даже испытывает тремор из-за потенциального захвата земли пришельцами.
Червячок приступает к сверлильно-бурильной работе, и запас дневной энергии стремительно утекает в образовавшийся жупел. В итоге, добравшись до места работы или учебы, человек уподобляется дырявому воздушному шарику, из которого улетучился воздух.
«Утренние часы располагают к раздумьям, – констатировал, выйдя за калитку. – Насущные проблемы еще не оседлали руководящее кресло в аналитическом отделе мозга. Так пусть же главенствуют воспоминания, не угнетающие приподнятый настрой!».
Шествуя по знакомым с детства улочкам и проулкам, я наблюдал за собой, как бы со стороны и безмолвно подтрунивал над мальчишеским задором:
«Вроде бы солидный дядька, а не может приструнить распирающее изнутри ребячество. Едва сдерживается, чтобы не махнуть через забор за персиками! И махнул бы, если бы не ранние курортники, марширующие растянутым строем на пляж».
