Напоследок – непонятка с письмом, которое получил Бокал по электронной почте. По-видимому, Вадим значится в списке и для него уготовлен коробок с соответствующим количеством спичек. Но по какой-то причине пока … Стоп! Может, остальные тоже получили предостережения? К примеру, Слоник, который насторожился задолго до исчезновения. Дохода никто не спрашивал о предвестниках беды, а по убийству Костюченко такая информация вряд ли всплывет. В общем, сплошные вопросы без ответов и догадки без доказательств».
Маричка настелила на террасе походное лежбище из двух матрацев и двуспального пледа, на котором мы распластались после омовения в душе.
Пресытившись дедуктивными упражнениями, я намерился уснуть под ритмичный храп Черноуха, но долго ворочался, не в силах расслабить и утихомирить нервную систему. К тому же мозговая активность отказывалась угасать после стрессовой заторможенности.
Уснул незаметно для себя, когда звезды поблекли, а ночное небо начало сереть.
Пробудился оттого, что стало жарко. Юнкера рядом не оказалось. Оглядевшись – припомнил, где нахожусь, разглядев свои выстиранные пожитки, сохнувшие на растянутой меж деревьев веревке рядом с форменной рубахой участкового.
Приподнялся и услыхал позади приветливое щебетание хозяйки:
– Доброе утречко! Рома с Виктором Иванычем спозаранку укатили. Даже не позавтракали. Их по рации вызвали. Сказали, что нашли улику по взрыву. Решили вас не будить.
– Спасибочки, конечно, – пробубнил, заприметив под столом свою сумку. – Вещички догадались оставить. Все равно не честно!
– Зато выспались. Замотайтесь в простынку, пока я одежу поглажу. Умойтесь и садитесь завтракать. Еда на столе.
Завершив водные процедуры, удостоверился в работоспособности телефонов. Во время вечерних баталий оба отлеживались в карманах шорт и чудом не «наглотались» воды.
Подсев к столу, созвонился с Молодязевым и уяснил, что он владеет полной информацией.
– Таки радуюсь, шо вы живы! – твердил Репа, вздыхая. – Жаль Слоник пострадал. Голова пробита, правая рука сломана и два ребра.
– Все-то ты знаешь! Может, в курсе, куда Черноух подался?
– Участвует в оздоровительном восхождении на Каратау. В окрестностях Лучистого ночью сгорела машина.
– Нива, как пить дать!
– В яблочко! Наши узнали про вчерашнее и раздухарились не на шутку. Зуй с Летописцем с утра шашками машут. Пришлось Батона на них науськать. Ты-то чем мозги нагружаешь?
– Разгадываю ребус с медведями. Нам подкинули коробок с четырьмя спичками, а по расчетам должно быть пять.
– Знаю. Думаешь, отморозок где-то еще наследил?
– Вероятно. Скоро узнаем.
– Дело поганое! Хуже нет – ждать и догонять. Самчуков пообещал поставить на уши все побережье до самого Азова. Короче – ждем-с. Бывай!
Отложив телефон, нехотя умял омлет и взбодрился убойной дозой свежезаваренного кофе. После чего решился побеспокоить Юнкера:
– Вы где? Мог бы разбудить…
– Отставить! Ты в командировке, потому должон быть бодрым и работоспособным, – полковник бубнил отрывисто с одышкой. – Мы в горах на Каратау. Под утро диспетчеру горноспасательной службы сообщили, что в урочище горит машина. Пока спасатели добрались – тушить было нечего. От синей нивы остался черный скелет.
– Как она там оказалась? По нашим расчетам маньяк должен был податься на перевал или доехать до Судака.
– Облапошил вчистую! Укатил в сторону Алушты, а перед Солнечногорским повернул в горы. Доехал до Генеральского, потом по грунтовке – к подножию Каратау. Дорогу ливнем размыло, потому дальше не сунулся. Машину поджог, а куда девался – неведомо. Здесь полно туристических троп. Одни ведут на перевал, другие – вглубь горного массива. Я запросил помощь у военного коменданта. Он поднял по тревоге связистов в Кутузовке – прочесывают плато и подходы к перевалу. Гаишный вертолет кружит по округе, но пока безрезультатно. У бандита была фора – вся ночь.
– Думаю, он подбирается к трассам, чтобы уйти вглубь полуострова.
– Не обязательно. Мог заранее подыскать берлогу. Затаился и отсиживается. Ждет, пока менты угомонятся.
– Пучеглазый точно прошел спецподготовку. Вы тоже хороши! Бросили меня! Желаю быть полезным…
– Не фони без темы! Жди звонка. Конец связи.
Отложив телефон, услышал, как отворилась створка ворот. Обернулся и увидел в проеме озадаченного Борилу с понурым Лютиком.
Борис Николаевич прошествовал к террасе и пробасил:
– Беда, Иваныч! У босса выкрали дочку с внуком. Полчаса назад в Николаеве. Наши маякнули, а мне боязно звонить Вадиму Федоровичу. Что делать будем?
От известия перехватило дух. Сердце сжалось и зашлось болезненными проколами. Бездумно пялясь по сторонам, пытался рассуждать:
«Сейчас я для них бугор, предводитель и атаман. Ни в коем случае нельзя выказывать истеричную поспешность на фоне растерянности. Недопустимо распускать нюни и обреченно разводить руками. Пока не настигло озарение, полезно переключить их взбудораженное мышление на обыденный фактор».
– Три минуты на перекус, пока я отзвонюсь! – выпалил на одном дыхании. – Отказы не принимаются.
