Тем временем Остап медитировал, вытаращившись на морскую гладь. Услышав гневный окрик, повернул голову и на пару секунд превратился в статую. Мне же вспомнился эпизод из фильма «Белое солнце пустыни». Похожим образом оглянулся басмач Абдула на голос таможенника Верещагина, которому за державу было обидно.
Оценив силовой баланс, Толян исполнил лихой разворот и выхватил из подмышек пистолеты. Нацелившись на генералитет, громогласно огласил о своем намерении:
– Постреляю нафиг!! Пошли отсюда к … матери! Лесники хреновы!
Я заинтересованно переместил взор на расположение сил неприятеля, которые молниеносно ретировались с прежней позиции.
Военнослужащие со знанием дела двигались на карачках, загребая пляжную гальку всеми конечностями. Причем генералы бросили спутницу на произвол судьбы и покидали плацдарм зигзагами, то есть по всем правилам тактического отступления.
Опешившую барышню подобрал адъютант, не позабыв про корзину со снедью. Взбираясь по ступеням, он волочил за собой провизию, а свободной рукой подталкивал даму, упершись пониже талии.
И тут меня осенило, что безоговорочное бегство может оказаться военной хитростью. Ведь один из полководцев обозвал пустынный пляж ведомственным, что могло подразумевать дислокацию поблизости боевого резерва. Посему напрашивался вывод – первый акт победно завершен, и совсем необязательно дожидаться начала второго.
С завидной скоростью я доплыл до берега. Мы резво облачились, словно солдаты-первогодки во время утреннего подъема и поспешно смотались.
Долго петляли неприметными тропами, путая следы в колючих зарослях, пока не добрались до набережной, где несколько раз меняли диспозицию. В темных скверах отыскивали свободные скамейки и, усмиряя нервишки, испивали и уминали припасы. Под утро поочередно передремали.
На первом троллейбусе благополучно добрались до Симферополя и с чувством выполненного долга отбыли в столицу.
Прошел год. Черноух приехал на очередную сессию в академии МВД. При встрече поведал, как прошлым летом в аккурат после нашей командировки личный состав крымской милиции был поднят по тревоге. Трое суток по всему полуострову велся розыск вооруженных отморозков, напавших на руководителей штаба военных учений.
Не без гордости я дал признательные показания, после чего Юнкер полчаса обхохатывался.
Успокоившись, подметил:
‒ Шибко из-за вас не парились. Я мигом смекнул, что генералы перепились и гонят пургу.
□□□
Возвращаясь из турне по волнам памяти, засек недоуменный взгляд Брута. Очевидно, выражение лица тайного заместителя не соответствовало текущему моменту – замерший взор и отрешенная улыбка.
Живо совладел с собой, а Борис Никифорович язвительно прогудел:
‒ Вижу, Серго уже с нами. Слушайте сюда, господа пенсы! Понятно, что ваша братия сплошь ментовская, поэтому режим секретности можно не соблюдать, – он внимательно посмотрел на Бокальчука. – Не передумали, Вадим Федорович? Пришло письмо от похитителя. Время обмена – двадцать два ноль-ноль. Место он укажет за пятнадцать минут.
– Хоть что-то прояснилось, – выдохнул Вадим. – Я готов.
– Толково шифруется, гад, – подметил Молодязев. – За четверть часа трудно обустроить засаду.
‒ Вы на редкость проницательны, Холмс! – с издевкой подхватил Зимбер.
‒ Ша пацаны! – прикрикнул на них Пуртев. – Мыслить мешаете!
Нежданная догадка пришла мне в голову:
– Слухайте версию! – объявил, привстав. – Ниссан далеко отсюда нашли?
– Пару километров, если напрямик, – задумчиво ответил Бокальчук и взбодрился. – Намекаешь, что обмен будет на заводе? Почему бы нет?! Давай ка прикинем детали!
– Навряд, – отмахнулся Семен. – Очконет бандюган. Место засвеченное.
‒ Верно, ‒ согласился генерал. – Хлипкая версия, Серго.
– Отчего же? Я пытаюсь мыслить, как он. Неспроста же указана фора в пятнадцать минут. Значит, пленники где-то поблизости. Ниссан не случайно был оставлен на заводе. Пучеглазый побоялся ехать за город на тачке, объявленной в розыск. Воспользовался заброшенной территорией и надеется на принцип, что снаряд в одну воронку дважды не попадет. Дескать, менты отработали завод и больше туда не сунутся.
– Вполне резонно, – изменил точку зрения Брут. – Накажу начмилу перекрыть периметр.
Бокальчук подошел к генералу и попросил:
– Дозвольте отослать бойцов на завод? Ментам не особо доверяю, а у вас людей маловато. Борила управится. Может, и вправду обмен на заводе?
Никифорыч поднял брови, собираясь ответить, но неожиданно раздался отвратный каркающий возглас:
– Отставить! Никаких гражданских!
Будто по команде присутствующие обернулись и оторопели.
На пороге альтанки стоял отдаленно похожий на Маккартни субъект в темно-синем костюме, белоснежной сорочке, галстуке с желто-голубыми полосами и остроносых лаковых туфлях. В костистой пятерне сжимал увесистый смартфон, а портативный лэптоп удерживал в подмышке.
Сомнений не оставалось – прокурорским важняком, присланным расследовать николаевский киднеппинг оказался мой напарник по московской командировке – тошнотик и карьерист Александр Петрович Штейн.
