— Ну давай рассказывай, что произошло, — начала она, — где ты сейчас. Как Лена? Всё хорошо?
— Стой-стой, погоди немного, — прервал я её, — так на всё ответить не успею.
Она посмеялась в ответ:
— Ладно, прости. И правда, нагрузила тебя. Что интересного было?
В голове до сих пор стояла картина огромного кратера. Но это могло бы немного шокировать её. Да и то, что мы передали на общий канал, наверняка не выходило за двери узла связи. Сказать ей про это было бы равносильно раскрытию государственной тайны. Я подумал, о чём можно было бы сообщил и выбрал:
— Всё вокруг высохло, да. Деревьев почти нет.
— Ужас. И что, вы там в пустыне?
— Нет, не настолько. Тут полно мелких кустов.
В голове возникла идея, о чём интересном можно рассказать. Но всё же решил отфильтровать информацию:
— Сегодня за одним таким мы видели волка.
— Что?! — от этого возгласа мне даже пришлось выкрутить ползунок громкости влево — серьёзно?
— Да-да. Большого такого. Шерсть серая. Весь тощий.
— Он не кидался на вас?
— Нет, ты что. Нас же много было.
О том, что их было несколько, я тоже умолчал.
— И что с ним в итоге?
— Не знаю. Бегает, наверное, со своей стаей, как ни в чём не бывало.
— Я думала, что в нашем городе не было диких животных.
— А сейчас других и нет. Разве что одичавшие. Тут ведь людей нет.
Она выдержала довольно продолжительную паузу, прежде чем продолжить.
— Да, кстати, про людей. Все нормально перенесли поход?
— Даже отлично, — я пытался вспомнить какую-нибудь ситуацию из путешествия, но всё прошло действительно без нареканий, — мы сейчас в месте, где Дмитрий работал.
— А это где?
— Тут машины чинили. Станция технического обслуживания.
— Там остались ещё машины?
— Ну… — в голове возник образ прогнивших колымаг за углом, — есть парочка.
— Тогда что вы не поехали на них?
— Да мы ползком доберёмся быстрее, чем починим хоть одну из них.
— Разве нет нормальных?
Я сделал глубокий вдох.
— В том-то и дело, что нет. Так бы мы уже давно добрались до места.
— Ну ладно.
От этого образовалась небольшая пауза. Я решил прервать её сменой темы:
— У вас там что происходит? Скучаете уже, наверное?
— Очень. Не знаю, как все остальные, но я точно хочу увидеть и тебя и Лену.
Я подумал, что выбрал не очень удобную тему.
— А ты можешь ей дать рацию?
— Не сейчас. Она уже спит.
Я подумал, что, даже если бы всё было иначе, я едва ли решился это сделать. Рисковать с таким не стоит. Если бы та рассказала остальным, то я мог бы столкнуться с неприятными последствиями.
— Ну ладно. А у нас тут сегодня неспокойно. Вы как ушли, так всё разговоры только об этом ходят.
— И что говорят?
— Да так, — она сделала паузу, из которой я понял, что какие-то моменты ей хочется утаить, — ничего важного.
Поддавшись эмоциям, я сказал, что чувствую:
— Я уже соскучился.
Её голос задрожал. Сложилось впечатление, что она вот-вот заплачет.
— Я тоже очень скучаю.
Осознав, что диалог пора заканчивать, сказал:
— Завтра постараюсь выйти на связь днём, не теряйся.
— Во сколько?
— Вот тут не знаю, — я поразмыслил над тем, как мне придётся объясняться перед Михаилом и разрешит ли тот вообще, — как получится.
— Я очень буду тебя ждать.
— Люблю тебя.
— И я люблю тебя.
После этих слов я отключил радиостанцию. Диалог исчерпан, обоим больше нечего сказать. По правде говоря, я не рассчитывал, что всё пройдёт так плохо. Ожидалось, что мы проведём беззаботную беседу, как это и происходило обычно. Но я не учёл ограниченность наших средств связи.
Только я снял наушники, как услышал голос за спиной:
— И что это мы тут делаем?
Тело покрылось гусиной кожей. Я хотел повернуться назад, но мышцы будто окаменели.
— Ничего, — только и смог я выдать.
— С кем ты говорил? — я стал понимать, чей это голос, отчего мне стало легче, — с Сонькой, что ли?
— Д-да, — почему-то его вопрос заставил меня запнуться на полуслове.
Я повернулся на лавке и сел перед Дмитрием, как провинившийся ребёнок. У него были скрещены руки на груди.
— Ты ведь понимаешь, что так делать нельзя?
— Угу, — еле как выдавил я.
— И что ты успел рассказать?
— Ничего такого, — я не мог вспомнить, слышал ли какие-то звуки за спиной, пока говорил с ней, чтобы понять, как много подслушал он, — просто про то, где мы остановились, а так ничего важного.
— И всё? — он явно мне не верил.
— Ну, про волков рассказал, — у меня из головы вылетел наш диалог, потому даже подумать, о чём стоит умолчать, я не смог.
— А про кратер?
Вот тут он попался. Я помню, что решил не говорить ей об этом. Мне стало ясно, к чему он клонит. О том, что рассказывать ей лишнее не стоит, я и сам знал. Значит, он начал подслушивать уже ближе к концу.
— Нет-нет, это был просто пустой разговор.
Дмитрий постоял надо мной ещё несколько секунд, сохраняя полное молчание. Набрав полную грудь воздуха, Дмитрий всё же пощадил меня:
— Ладно. Давай заканчивай тут, уже давно спать пора.
Он потерял ко мне интерес и уже собрался идти обратно.
— Могу я попросить об одной вещи?
Он развернулся на месте, ожидая моего вопроса.
— Можешь никому не рассказывать об этом?
Он усмехнулся, затем ответил:
— А оно мне надо? Ты сам смотри, чтобы это тебе потом не аукнулось.
