Даже Михаил, имея стальные нервы, не ожидал предстать перед подобной картиной. Лена сразу упала в обморок. Я направил фонарь туда, где остановился его взгляд и сразу отвернулся.
У стены, беспорядочной кучей, друг на друге лежали человеческие тела. Вернее, их останки. Голые кости. В некоторых местах ещё было видно немного кожи, а кто-то даже сохранил часть своих волос, но всё равно эта была лишь груда костей.
В животе было пусто, но неприятный комок давил на горло изнутри. Не желая смотреть, я помог Саше поднять Лену.
— Пойдём дальше, — скомандовал Михаил, — тут делать нечего.
— Но куда? — спросил Саша.
— В живой блок. Ей надо отдохнуть. Вы присмотрите за ней, а мы пока поищем бензин.
Из главного зала два коридора выводили к комнатам, и ещё несколько вели в помещения администрации.
Михаил сначала пошёл с нами, несмотря на свой приказ. Вместе мы дошли до коридора с рядом дверей, где каждая была заперта.
— Они, наверное, даже не успели заселиться, — заметил Саша.
Я вспомнил, что в караульной комнате был набор запасных ключей на случай непредвиденных обстоятельств, когда пришлось бы силой проникать в комнаты. Слегка толкнув Шурика, я спросил:
— Ты помнишь, где ключи?
— Запасные?
— Не надо, — вмешался Михаил.
Он встал напротив двери и резким пинком пнул около ручки. Дверь треснула где-то внутри, немного вздрогнула и посыпалась пылью, но не поддалась. Когда он пнул её во второй раз, та отскочила, проскрипев ржавыми петлями. Немного протащившись о пол, она затормозила с противным звуком. Либо Михаил перестарался, либо со временем стена наклонилась, прижимая дверь к полу.
Помещение будто даже и не трогали. Пустые полки, мягкий диван и перевёрнутые табуреты на столе покрылись многолетней пылью. Воздух был затхлый, но приятнее, чем в братской могиле.
За следующей дверью была спальня с голой кроватью и аккуратно сложенном постельным поверх. Саша вылез из-под руки Лены и направился к кровати.
Он ударил по белому матрацу, пытаясь смахнуть пыль, но лишь поднял её в воздух. Чихая, он отскочил от неё и немного подождал, пока та уляжется. Затем переложил бельё на прикроватную тумбочку, и перевернул матрац.
— Ну тогда смотрите, — начал Михаил, — мы пойдём искать, а вы сидите и ждите, пока она оклемается. Паша, на первый канал, держи в курсе. Как в себя придёт — доложите.
— Принял.
Мы оба включили рации и проверили их работу. Затем Михаил забрал фонарь Лены и передал Сергею.
— Ей он сейчас не нужен.
После чего они вышли. Не прошло и двух минут, как Лена пришла в себя. Она завертела головой и не могла понять, где находится.
— Голова болит, — пожаловалась девушка.
— Лучше сядь, — скомандовал ей Саша, — резко не двигайся, просто жди. Скоро всё пройдёт.
Я достал из бокового кармашка рюкзака бутылку с водой и передал ей, получив в ответ благодарный кивок.
— Ну, что, я докладываю?
— Нет, лучше подождём, пока ей легче не станет.
— Ладно. Как чувствуешь себя?
— Не очень. На сколько я вырубилась?
— Минут десять-пятнадцать, — сказал Саша, сверяя с часами, — это много.
— Мда. А где остальные?
— Пошли на склад. Мы тут задерживаться не будем, так что как они справятся, сразу пойдём.
Она сделала глоток из бутылки и с минуту сидела молча. Затем заговорила виноватым голосом.
— Я тут подумала. Простите меня.
— Да за что, — спросил Саша, улыбнувшись, — ничего не произошло ведь.
— Да я не знаю. Чувство такое нахлынуло резко. Вы заботились обо мне. Сейчас, вот, следите, чтобы я не откинулась ненароком, а я не заслужила такого.
Конец своей реплики она завершила с всхлипом. Мы с Сашей переглянулись. В его глазах было то же выражение, что и у меня. Сложно было представить, чтобы Лена расчувствовалась и начала внезапно откровенничать. Вероятно, две потери подряд сломали её. Всё, что мы могли сейчас предложить — это поддержка. Потому я сел рядом с ней и слегка приобнял.
Она наклонила голову, закрыв лицо руками. Я приобнял её и слегка погладил плечо, притягивая к себе. Лена уткнулась мне в ключицу и продолжала всхлипывать. Мы с Сашей переглянулись. Он вопросительно пожал плечами, не понимая, что на неё нашло.
— А ты знаешь, — сказала она, отпрянув от меня, — почему мы с тобой не поладили?
— Даже не догадываюсь.
— Ты не помнишь, — она смотрела на меня, вытирая глаза, — но твоя мама с дядей Олегом очень хорошо ладили. У них были отношения, но ты их испортил.
От такого откровения мне стало неприятно. Почему-то стало очень душно и будто по всему телу прошли мураши. Я перевёл взгляд на Сашу, надеясь, что он знает, но потом вспомнил, что тот не знал моей матери. Что-то припоминалось, но вспомнить я не мог.
— Ты это к чему?
— Тогда тебе лет пять было. Он пытался завоевать твоё доверие, но ты принципиально его не принимал.
В памяти мелькали обрывистые моменты. Я помнил, что он мне не нравился, но не знаю почему.
— У него никогда не было семьи. И это, наверное, единственный шанс, когда он попытался её создать. Сейчас бы мы с тобой были брат с сестрой. И этого всего не было.
Сложная ситуация. Неловкое молчание и тщетные попытки вспомнить.
