Олег подошёл к двери, подзывая Вику. Бросив взгляд на вредного сына, она вышла из комнаты.
— Слушай, мы пойдём, наверное. Сейчас, Соню соберу только.
Переведя дух, Вика ответила:
— Да, давай, наверное, лучше так. Ты прости меня за это.
— Ничего страшного. Я понимаю.
И он ушёл. Разбудил Соню, что спала в другой комнате, и вместе с племянницами вышел за дверь, попрощавшись с Викой.
После хлопка двери в помещении наступила тишина. Неожиданно. Паша молча сидел у себя в комнате. Вика молча обдумывала, что же она сделала не так, прикрыв лицо руками.
Сделав несколько тихих шагов до комнаты, она упёрлась на дверной проём и смотрела сыну в глаза.
— Ты доволен? Этого ты хотел?
Мальчик понимал, что совершил ошибку, а потому не издавал ни звука.
— Сколько можно всё портить? Ты не понимаешь, что обидел не его, а меня? От этого только мне плохо.
Но в ответ ей была только тишина. От злости на сына она запыхалась и начала задыхаться. Судорожно шарить руками в карманах, она достала ингалятор и сделала вдох.
— Всё. Ты опять меня до этого довёл. А теперь сиди здесь и не выходи, пока я тебя не позову. Понял?
Мальчик не ответил. Тогда она повторила вопрос:
— Ты меня понял?
— Да, — чуть робко, едва слышно ответил он.
— А далеко эта база?
Сергей интересовался и смотрел, как я креплю радиостанцию на рюкзак. Совсем недавно я завершил отчёт на базу о том, где мы и что пережили.
— Да, — ответил я, — уже почти три дня пешком.
— И часто у вас такие отчёты проводятся?
— По плану два раза в сутки и ещё раз, если произойдёт что-то важное.
— То есть, там всегда сидит человек и ждёт вызова от вас? — Не совсем. Они не сидят перед такой же станцией и ждут. Раньше так и было, но потом на связь перестал выходить кто-либо и их сократили. Кого-то отправили на более полезные работы, а те, кто остались, ходят с рациями и только по необходимости заходят на узел.
Как только он получил исчерпывающий ответ, то перестал задавать мне вопросы. Я закончил с рюкзаком и группа пошла дальше.
Бункер, к которому мы подходили, был точной копией нашего. За исключением того, что машины вокруг отсутствовали.
— А может, сюда никто и не заселялся? — спросила Лена.
— Или они были пешком, — в шутку предположил Саша.
— Очень смешно.
Не желая больше пререкаться с Сашей, она обратилась напрямую к Михаилу:
— Дядь Миш, а если серьёзно? Почему машин нет?
Посмотрев на неё уставшими глазами, он ответил:
— Если бы я знал, Лен. Мне известно не больше, чем тебе.
Вокруг бункера стояла такая же рабица, заросшая травой, развалившийся асфальт и лес вокруг. Вот только не было двери. Многотонные врата, что выдерживали таймер и не давали никому пройти через них, просто отсутствовали.
— А это так и должно быть? — поинтересовался Сергей.
Михаил проигнорировал его и просто шёл вперёд. Приблизившись к вратам, он взял в руки автомат, что до того держал на ремне.
Мы последовали его примеру, но вдруг Лена отскочила.
— Фу.
Она указывала в сторону, правее от ворот. В десяти метрах от нас лежали высохшие скелеты в военной форме. Двое бедолаг находились недалеко друг от друга в неестественных позах.
Выглядело это действительно жутко. Череп одного из них валялся в полуметре от тела. Мы подошли к ним, но Лена отказалась приближаться. Уговаривать её никто не стал. Оружия рядом не было. Просто два тела в выцветшем камуфляже.
— Весело, — заключил Сергей, — есть предположения, что здесь случилось?
— Не знаю, — ответил Михаил, — пошли внутрь.
— Думаешь, стоит?
— Тебе бензин нужен?
— Я всё больше думаю, что лучше было бы пешком дойти до деревни.
— Тогда сам решай, — Михаил повернулся ко входу, — а мы должны всё разузнать.
— Только не говорите, что мы пойдём внутрь, — взволнованным голосом затараторила Лена, — без этого никак нельзя?
— Хочешь — оставайся снаружи.
Она посмотрела на бывших охранников и молча пошла за нами. Внутри была непроглядная тьма, отчего пришлось включить фонари.
Не похоже на то, как мы выходили из своего бункера. Тогда весь коридор был освещён рядом ламп, провожая нас к поверхности. Сейчас же мы спускались в темноту, которая таила в себе больше неизвестности, чем неизведанная поверхность.
— А где, говоришь, бензин хранят у вас? — спросил Сергей, пытаясь разглядеть что-то от света наших фонарей.
Своего у него не было, а потому он шёл следом, оставив разведку на нас.
— В самом низу складской этаж, — отозвался Михаил, — там и топливо и провизия, если нам повезёт.
Чуть ниже мы нашли ещё одно тело. Судя по одежде — это была женщина. Её кости сидели, прислонившись к стене. Руки на коленях были сжаты, словно она держала нечто, чего там уже давно не было.
Это был уже второй знак, что нам стоило бы развернуться. Следом было жуткое, затхлое зловоние, что сочилось из главного зала. Как и у нас, помещение было просторным, рассчитывалось для скопления большого количества людей и проведения общих собраний.
Свет фонарей не доставал до дальних стен. Даже если он и падал на них, то всё равно ничего не было видно. Оставалось светить только, на пол, но и это ни к чему хорошему не привело.
— Твою мать.
