Когда завершился обход, маг выплюнул гицианит в ладонь и с силой принялся вычерчивать им ровный круг на полу, как учил голос. На краях круга он подрисовал пять символов Изуаморы, позволив Дрейку вести его руку. Изящно из-под неё появились замысловатые, ветвистые знаки, поблескивая, словно свежий снег в ночном свете.
Последний символ прикоснулся к окружности и колдовской очерк, всполохнув, засиял ярче. Дрейк подсказал, как аккуратно разбросать звериные зубы и тенецвет внутри. Всё, что осталось теперь – зажечь свечу.
Через узкую щель в двери Лео просунул её и, ненадолго усмирив свою волю, вновь доверился Дрейку.
Сван-Гаро!
Не своим голосом проговорил маг и вздрогнули стены, а пламя ближнего факела на стене коридора рваными рывками стало тянуться к его камере.
Сван-Гаро!
Повторил он громче, и задребезжали железные двери: заключенные, как один, кинулись к ним, вдыхая давно позабытый ими запах магии.
Испещряющие подземелье, не справлялись колдовские приказы, и словно бы напряглись с надрывом. А огонь оторвался от факела, сгустился шаром и проплыл по воздуху, запаливая фитиль.
Он творит! – зашипел кто-то озверело, упиваясь радостью своего безумия. – Он колдует, братья!
И эхом пронёсся одобрительный хор скрежета зубов по мрачному коридору.
Свеча исчезла в двери. Сгусток пламени растворился.
– Не может быть! – обреченно проговорил боевой чародей, вытаращив глаза на второго часового. У обоих затряслись губы.
Весь Дом Скорби ходил ходуном, на полках кабинета бесновались оракулы. Могучее колдовство творилось где-то среди подземелий, и колдовские начертания больше не могли ему сопротивляться.
– Не может быть! – повторил колдун и распахнул оружейный шкаф, доставая заговорённые щиты. Один он закрепил на предплечье, другой отдал сослуживцу, и насторожено посмотрел на того. – Вниз! Мы должны… – Он подбежал к трепещущим оракулам и проорал на них трижды. – ТРЕВОГА!
По ступеням слетели они вниз и отперев коридор тюрьмы, ужаснулись от увиденного и услышанного.
Лязгали двери камер и ломились от безжалостных, напористых ударов. Узники бились в них руками и ногами, плечами и головами, хоть и без особого толка, но до дрожи устрашающе. Свой бунт они приправляли сотнями злобных проклятий, разверзаясь истошными воплями, изливая всю наболевшую за долгие годы заключения ненависть. Как лопнувший нарыв, извергались они магическим ядом, но тут же он увядал, стоило ему лишь на мгновение вырваться из их раздирающихся глоток. Сегодня им не суждено было выбраться, но всё они чувствовали, как ослабли колдовские запреты темницы, и от того не могли держать себя в руках. Безумцы, смиренные и давно утратившие всякую надежду, вновь запылали жаждой сеять разруху и смерть, оголив свои безобразные сущности снова, как это бывало когда-то давно.
Часовые не смели идти дальше, оторопело наблюдая за надвигающимся хаосом. Устав требовал от них ждать подкрепление, и скоро оно прибыло.
За спинами их, теснясь, появился отряд из солдат и магов – вымуштрованных стражей Дома Скорби. Волевые, жесткие мужчины, закалённые магией. Годами они готовились к этому, но на своём веку видели настоящий бунт впервые.
Объединившись под командованием чародея, прибывшего сюда первым, они выдвинулись в глубь тюремного коридора.
Стеной сомкнули солдаты зачарованные щиты и обнажили мечи. За их непреступным заслоном шествовали маги, вооруженные медальонами, что позволяли творить чары даже в недрах колдовской темницы, минуя запреты охранных символов. Каждый без колебаний готов был обороняться и сражаться до самой смерти, и храбро задавить мятеж в самом его зародыше. И только мысль о недавно прибывшем заключённом не давала им покоя…
– Плевать на остальных! – скомандовал старший боевой маг громогласно. – Вперёд! Мы должны пробраться к нему!
Ровным строем, выставляя щиты в сторону камер, в ногу они замаршировали к последней из них.
Страхи их оправдались.
Когда отряд приблизился к заветной двери, стражи увидели, как сочится тонкая прорезь на ней багряным заревом. Заглянуть внутрь никто не решался, опасаясь ослепнуть или вовсе умереть в тот же миг. Но устав требовал решительных мер, бездействие подобно было смерти, а может быть, и сотне смертей.
Следуя установленному порядку, солдаты выстроились у двери полукругом, полностью преградив возможность вырваться внезапно наружу. Каждый их щит – настоящий оплот, выкованный мастером Великой Кузницы Мордгарда и заговорённый лучшими магами Трибунала. Твердыми плечами они подпирали друг друга и в этом единстве чаяли смелость и несокрушимую силу. Мужественно они были готовы.
Старший маг непреклонно отворил железную дверь и резко дернул её, пригнувшись. И все, чьим глазам предстала скрывающаяся за ней картина, окостенели, не в силах больше пошевелиться.
