Парень независимо пожал плечами:
— Такая выпала работа: танцевальный конкурс. Мы быстро, туда и обратно.
— Так вы еще и пляшете, — недоверчиво нахмурился товарищ Иванов. — Чего еще я не знаю?
— Еще мы боремся за чистоту природы, — сообщил Антон. — На базе нашего оркестра создано молодежное движение «Защитим дикие тюльпаны».
Он не стал упоминать, что в ближайших планах у активистки кружка юннатов Ули Тулаевой стоит оборона коробочек дикорастущего мака, а в перспективе — охрана диких верблюдов.
Впрочем, перечень разносторонних талантов музыкальной группы и без того вышел настолько впечатляющим, что товарищ Иванов сдал назад.
— Ладно, потом поговорим, — махнул рукой босс. — А пока, на время моего отсутствия, будешь исполняющим обязанности.
— Хм, — закашлялся Антон.
А товарищ Иванов продолжал нагнетать пафос:
— Бережной, назначаю тебя старшим в оркестре!
Ну а что, почему бы и нет? Физруком нас уже назначили. Отсмеявшись, я продекламировал Антону интонациями товарища Иванова:
— Властью, данной мне богом, нарекаю тебя старшиной!
На это Антон горько вздохнул:
— Вот именно. Немного прошагал, пока не генерал. Но, может быть, я стану старшиной?
Мимоходом взглянув на крохотные часики, баронесса перевела взгляд на маркиза.
— Не пора ли нам пора? — предположил я финал встречи, и угадал.
Иванов без всякого сожаления произнес:
— К сожалению, время не терпит. У нас встреча по идеологии через полчаса.
— Спасибо, что пришел, Антон, — опираясь на трость, баронесса величаво кивнула головой.
— Вам спасибо! — парень поспешил вскочить.
Увидев такое дело, к столику подлетел официант:
— Счет, фрау Мария?
— Да, Миша. Запиши на номер Влада, — раскрыв сумочку, она достала пару пачек жвачки «Ригли». — Вот тебе сувенир.
Товарища Иванова такое волевое решение не обрадовало, однако он промолчал. А я настаивать на платеже даже не подумал. Еще чего! Не обедняют. Пусть контора за какаву платит, представительские расходы чекистов и не такой удар должны выдержать.
Антону баронесса протянула кусочек картона, похожий на визитку.
— На обороте номер телефона в этой гостинице. Позвони мне вечером, поболтаем насчет бабушки и ее компрессов.
Глава двадцать девятая, в которой не надо откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня
Площадка перед кинотеатром «Ростов» не впечатляла. Серые квадраты тротуарных плит казалась унылыми и обшарпанными, как собственно, и фасад, затонированный черным стеклом. Лишившись живых глаз билетных касс, ранее расположенных по краям, кубик здания стал еще более безликим. У кинотеатра давно не змеились очереди, «тут горький дух, тут пылью пахнет». Стыки ступенек и плит поросли травой, что подтверждало низкую проходимость этих мест. Пустыня в центре города…
Когда-то сей храм кино гремел славой, заслуженно гордясь огромным залом, кафе-мороженым на втором этаже и широким экраном в двести квадратных метров. Но всё проходит, прошло и это. Теперь здесь не показывают фильмов — невыгодно. А ведь сто лет назад лидер русской революции вел разговор не о барышах! И предлагал не пенки снимать: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Когда речь идет о влиянии на массы, трудно возражать вождю.
Впрочем, даже в страшных снах Владимиру Ильичу не могло привидеться, что кино это будет сплошь заграничное. Бездуховное рубилово с Джоном Рембо в полной красе, а не торжество блокбастеров уровня «Чапаева». Такой вот выверт отмены идеологии с беззастенчивой пропагандой буржуазного образа жизни. И более всего удивительно, что умерло и это киноискусство — пошло ко дну ледоколом «Титаник».
Завсегдатаи интернета шепотом поговаривали, будто внутри «Ростова» еще теплится жизнь. Вроде там идет отличная от кино движуха, почему-то именуемая культурной, а не загробной. Новый хозяин здания всячески поддерживал мутные слухи, мол, вместо кинотеатра открылось уникальное арт-пространство под видом коворкинга. И там, внутри — полно культурности. Вот только одним из проявлений коворкинга стала сезонная распродажа белорусской обуви и ивановских трикотажных трусов.
Куда катится этот мир? Создается впечатление, что даже боги сие не знают. Выйдя из неброского автомобиля «БМВ», полковник Подопригора выпрямился в полный, более чем двухметровый рост. Повел плечами, но потягиваться не стал, просто отбросил глупые мысли и взглянул на часы. Точность — вежливость королей, и это удалось, несмотря на пробки! Удовлетворенно кивнув себе, начальник Центра по борьбе экстремизмом неспешно огляделся.
